Рафалович клюнул на приманку. Но сколько он ни наблюдал, Лоханкин так и не появился у киоска Мамеда. Гонорар терять не хотелось, и Сема выдал отсутствие Лоханкина за результат своего вмешательства. Мамед, радостно улыбаясь, достал деньги и вручил Семе. Не успели купюры переместиться в его карман, как в дверях появился Горыныч. На этот раз суд присяжных не собирался. Единоличным судьей был Стас. К тому времени в подвале дома Горыныча были оборудованы два специальных помещения - одно побогаче со столом, кроватью и телевизором, другое только с матрацем на голом полу, теплым одеялом и подушкой. Отсидка в помещении с повышенной комфортностью предлагалась узникам по личному выбору, но за это взималась плата как за люкс в пятизвездочном отеле, а за питание следовало платить отдельно и по ресторанным ценам. Это заведение было построено для тех, кто злостно уклонялся от подати в пользу Голубя, но иногда сюда попадали и проштрафившиеся соратники. Узилище редко пустовало. На его стенах оставили свои автографы десятки челноков и бизнесменов, попробовавших уклоняться от подати. Отсидка за собственный счет сильно била по карману и уже через недельку даже самые упорные неплательщики начинали слезно просить поскорее отпустить их, заверяя, что полностью осознали свою ошибку, Им шли навстречу. Если же случался рецидив, виновного на отсидку не посылали, а приговаривали к большому штрафу, в уплату которого шла не только денежная наличность, но и недвижимость, включая торговую площадь. Однако все-таки до этого редко доходило. Народная молва о доме отдыха "У Голубя и Горыныча" безотказно действовала усмиряюще.

Рафаловичу за его прегрешения дали десять суток. Ради экономии он выбрал то, что подешевле. Но первая же ночь на вонючем матраце в компании с блохами и тараканами сильно поколебала его желание сэкономить. А тут еще тюремная баланда, от которой он в знак протеста отказался. Но взамен, сволочи, так ничего и не дали. Между тем из соседнего "люкса" доносились умопомрачительные запахи шашлыков, чебуреков и другой вкусной еды. Глотая слюну, Сема с ненавистью прислушивался к чавканью и сытому рыганию оттуда. Когда явился Горыныч для проведения вечерней оправки, он излил ему всю накопившуюся горечь и высказал твердое убеждение, что порядочные люди с друзьями так не поступают.

- Но порядочные люди не должны терпеть жульничества, - резонно напомнил Горыныч и ушел, закрыв дверь за засов снаружи.

Выдержки хватило Семе не надолго. Промаявшись две ночи в борьбе с блохами, испытывая муки голода и кляня себя за оплошность, он с утра начал стучать в дверь и требовать Горыныча. Но тот появился лишь перед обедом. Выслушав жалобы на блох и плохие условия, он тотчас перевел его в освободившийся, к счастью, "люкс" и снизошел даже до того, что пообещал угостить настоящим кавказским шашлыком. Сема не преминул поинтересоваться, сколько же это будет стоить, на что Горыныч ответил:

- Э, пустяки, дорогой, ты же у меня как-никак в гостях. Когда я угощаю, то разве прилично говорить о деньгах? Кушай на здоровье и не думай, что Гораций злой человек.

На новом месте в ожидании обещанной трапезы Сема опорожнил две бутылки пива, которые еще больше подогрели аппетит. Когда появилось большое блюдо с шашлыком на шампурах, он принялся уминать кусочки жирного барашка с такой скоростью, как будто куда-то опаздывал. Потом уже чуть помедленней налег на овощной салат, рыбные расстегаи с ухой, чебуреки, плов, прикончил средних размеров арбуз и запил все это еще одной бутылкой пива.

Блаженная сытость так разморила Сему, что он, кое-как доковыляв до кровати, рухнул без сил и погрузился в сладкий сон.