— А вот послушай…

И Анна, опасливо оглядываясь по сторонам, рассказала дочери обо всем, что случилось на злополучном корпоративе.

Ну или почти обо всем.

Маша внимательно слушала ее и при этом машинально вертела на пальце ключи от машины.

Анна так же машинально пригляделась к этим ключам, точнее, к брелоку, который был к ним прикреплен.

Неожиданно она оборвала свой рассказ и протянула руку:

— Что это у тебя?

— Ключи, — ответила Маша недоуменно. — Почему они тебя заинтересовали?

— У тебя машина? Откуда?

— Ах да, это отец отдал Леше свою старую, а я как раз права получила… — Маша улыбнулась, — сейчас Леше не нужно, он разрешил мне потренироваться…

Анна представила, что за машина, на которой ездит ее дочь, и тут же поклялась себе, что как только ситуация чуть разрулится, она купит Машке новую машину.

— Так что там дальше было? Мама, не отвлекайся! За что ты отца-то вазой приложила?

Анна, не отвечая, взяла ключи в руку и внимательно рассмотрела брелок.

Это была пластмассовая собака с оскаленной мордой и горящими глазами.

Голова этой собаки была Анне знакома.

Обломок точно такой же пластмассовой головы она нашла в потайном коридоре рядом с местом, где убили Ольгу Хромову…

— Откуда это у тебя? — спросила Анна у дочери странно напряженным голосом.

— Что? Это ключи… ключи от машины, я же сказала, что… ты меня не слушала?

— Нет, я не про ключи. Откуда у тебя эта собака? Этот брелок?

— Ах, это… этот брелок мне подарили в фирме, с которой мы с Лешей работали. Мы для них разрабатывали программы.

— Что это за фирма? — Анна повысила голос.

— А почему это тебя заинтересовало? — Маша нахмурилась. — Мама, ты снова отвлекаешься!

— Ну все же. Что это за фирма?

— Ну, клуб служебного собаководства.

Маша внимательно взглянула на мать.

— Так все же скажи, почему это тебя заинтересовало? Ты ведь вроде никогда не интересовалась собаководством. У тебя и собаки-то никогда не было.

Отчего-то Анне не хотелось рассказывать про брелок. И вообще, не нужно впутывать Машку в ее расследование. Не рассказывать ей про то, как Анна переодевалась клоуном, дочь все равно не поверит.

Так что вместо ответа Анна задала очередной вопрос:

— Таких клубов в городе, наверное, много. У этого есть какое-то название?

— Ну да, конечно, есть. Какое-то странное слово… кербер, что ли… или вербер…

— Может быть, Цербер?

— А, точно, Цербер! Значит, ты сама знаешь про этот клуб. Тогда зачем спрашиваешь?

— Я ничего про него не знаю.

— Тогда откуда ты знаешь его название?

— Да просто Цербер — это имя адского пса.

— Вот оно что! Ну точно…

— И где этот клуб расположен?

— Мам, а тебе зачем?

— Машка, — решительно сказала Анна, — ты мне веришь?

— Конечно верю! Но просто… ты какая-то совсем другая, незнакомая… раньше была засушенная, не говоришь, а шелестишь, не ходишь, а стелешься…

— А теперь?

— А теперь ты живая!

— Девочка моя! — в голосе Анны слышались слезы. — Прости меня за то, что не сумела… нужно было раньше…

Тут Анна перехватила пристальный взгляд женщины за соседним столиком. Что это значит? Просто любопытная тетка подслушивает разговор или же она Анну узнала?

А что, небось в интернете уже про убийство в ресторане известно во всех подробностях.