Уважаемая госпожа Кросс!

Рады вас уведомить, что вступают в силу условия вашего с мистером Гэбриелом Медуэем семейного полиса страхования жизни.

Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с приложением к полису, поскольку в нем указаны важные исключения и условия страхования, и сохраните его на случай претензий.

Страхование действует с 1 февраля, даты вашего первого платежа, и продлевается каждый год.

Спасибо, что выбрали душевное спокойствие от «Сансмайл».

С уважением, Сью

«Сансмайл страхование»

Что за бред? Никакую страховку я не оформляла. А Гейб? Он бы не стал скрывать, правда же? Его такие вещи вообще не волновали. Дом мы купили из сбережений Гейба и моей доли наследства. Как фрилансеры, мы не попадали под программы страхования дохода, поэтому страховка на случай увольнения или невыплаты больничного не рассматривалась. Мысль о смерти одного из нас еще недавно казалась нелепой. Мы всегда говорили: все изменится, когда заведем детей. Разумно их защитить от любой опасности, даже маловероятной. Ну а до тех пор страховка – пустая трата денег. Так мы рассуждали.

Может, спам? Фишинг? Я подумывала ответить, но в строке отправителя, несмотря на личную подпись в конце письма, увидела только корпоративный адрес – значит, рассылка. Возможно, никакой Сью вообще не существует.

К имейлу прилагался документ. Наперекор опасениям и урокам Гейба не нажимать на подозрительные файлы, я открыла вложение.

Я едва разобрала первые строчки мелкого текста, да еще на крохотном экране. Оказывается, мы с Гейбом оформили друг на друга полисы страхования жизни. И выплата составляла миллион фунтов стерлингов.

Телефон выпал из рук прямо на плитку, и я вздрогнула от удара. Я и так была точно натянутая струна, в ушах шумело. «Невозможно, – думала я, наклоняясь за мобильником. – Невозможно». Даже если Гейб все устроил тайком (вряд ли), откуда миллион фунтов? Считай, в два раза дороже дома! Намного больше, чем нам нужно для жизни.

Если это правда, что весьма вероятно, объяснение только одно. Кто-то все подстроил. Более того…

Меня подставили.

Я потрясенно глядела на телефон в руках, не в силах принять такой вариант. Как? Почему?

Ответа не нашлось. Меня вдруг пронзила мысль: мобильник ведь у полиции! А значит, и доступ к моему аккаунту в «Гугле». Следовательно, через несколько часов или даже минут сотрудники увидят письмо.

Обязательно нужно показать имейл Малик, поделиться своей версией, иначе сотрудник, у которого телефон, сложит два и два, а получится у него пять. Я встала и направилась к выходу, мурашки бежали по коже, как разряды тока. За дверью никто не стоял, и я чуть не позвала Малик, как вдруг опять вспомнилось предупреждение Хел: «Следствие не зря подозревает жен и мужей. У тебя есть средства, есть возможности. Для обвинения не хватает только мотива. Уж будь добра, не давай им его». Что делать, что делать?! Ждать адвоката? Если письмо увидят до того, как она придет, картина сложится совсем плохая…

Нет. К Малик, сию же минуту. Я ведь ничего дурного не совершила. Если успею до того, как ее коллеги обнаружат письмо, она выслушает правду. «Ага, в прошлый раз поверила полиции, и чем дело кончилось?» – издевался голосок в голове. Уже не Хел, а мой.

Вспомнилось мое последнее обращение, собственно, в это же отделение. Я тогда обвинила своего парня, тоже полицейского, в домашнем насилии. Сотрудники даже слушать не стали, не завели дело, более того, сделали кое-что похуже – начали мстить. В почтовый ящик посыпались штрафы за парковку в местах, где я никогда не бывала. Меня в самое неподходящее время обыскивали на улице «из соображений безопасности» и однажды отвезли в участок, когда нашли в рюкзаке отмычки – пришлось битый час доказывать, что я не взломщица.