– Нет! Разумеется, нет! – Я пыталась прочесть выражение на его лице. – Компьютер я не трогала. Стойте, пропал жесткий диск?

– А кухонный нож? – спросила Малик с другого конца стола.

Я метнула взгляд на нее, сбитая с толку резкой переменой темы.

– Нож?..

– Узнаете? – Она подвинула мне фотографию и сказала в диктофон:

– Показываю Джакинте Кросс кухонный нож с логотипом на японском.

Сердце на мгновение замерло.

Я его узнала. Это был наш нож… Точнее, Гейба. Большой, японский, прочный – им не только резать, но и рубить можно, и стоил он под триста фунтов. Гейб его добавил в список свадебных подарков, которые мы ждали от гостей, как бы я ни спорила, что глупо столько тратить на дурацкий нож, ну а Гейб позволил мне внести в список нелепый коврик из искусственной овчины. Я постелила его в ванной, он вскоре скатался и забрызгался пастой и водой из душа. Я сдалась и выбросила коврик после второй годовщины, а нож ничуть не затупился, и Гейб пользовался им едва ли не каждый день.

Да, тот самый нож. Только весь в ржавых пятнах, похожих на…

Кровь отхлынула от лица.

– Узнаю, это наш. Подарок на свадьбу. Это им… с его помощью…

Мне стало безумно холодно и страшно.

– Для записи: Джакинта Кросс опознала нож…

– Я передумала. Мне нужен адвокат, – перебила я.

Майлз и Малик обменялись взглядами, затем Малик кивнула.

– Ладно. Ваше право, Джеки. Допрос завершен в… – Она подняла глаза на часы. – …одиннадцать часов девятнадцать минут. – Малик выключила диктофон, встала и потянулась. – Я схожу все устрою. Не против посидеть здесь?

Я покачала головой, хотя на самом деле была очень даже против. Следовало прийти с адвокатом. Что я натворила? «Хел всегда права», – прозвучали в голове слова сестры.

– Вы кому-то определенному хотите позвонить? – спросила Малик. – Если нет, мы вам назначим государственного.

– Позвоните… – Я лихорадочно вспоминала имя. Совсем недавно назвала его Хел, но от потрясения все стерлось из памяти. – Мелани… Господи, как там фамилия? Мелани Блэр из «Уэстленд-гарант». Знаете ее?

– Да, кажется, сотрудничали с ней. Хорошо. Я пока договорюсь, а вы подождите.

Дверь за ней медленно закрылась, и мы с Майлзом остались в неловком молчании. Он выдавил нечто вроде сочувственной улыбки, хотя получилось скорее смущенно, а я и вовсе не смогла улыбнуться в ответ. Какие тут улыбки?! Наш нож. Наш нож… Как это понять? Где его нашли? Помню, в ночь смерти Гейба у меня сняли отпечатки пальцев. Я-то подумала, не хотят спутать с отпечатками убийцы. Теперь этот простой шаг приобрел куда более зловещий смысл.

Мы просидели вдвоем минут десять, когда Малик просунула наконец голову в дверь.

– Ал, можно тебя ненадолго? – спросила она, глядя на коллегу.

– Конечно.

Майлз встал, неловко мне улыбнулся, а я сидела и думала, как все это понимать. Неужели меня подозревают? Почему? Разве не поняли: Гейба убили задолго до моего приезда?

А вдруг правда не поняли? Ведь я знать не знала, насколько точно определяется время смерти. Я же могла вернуться в три. Им оставалось верить мне на слово. Возможно ли установить наверняка спустя четыре-пять часов, во сколько убили человека – в два или в три часа? Я вдруг засомневалась. Надо было вызывать полицию сразу же, как увидела кровь Гейба на полу!

В кармане завибрировал телефон. Очередное письмо, только от незнакомого отправителя. «Сансмайл страхование». Тема «Внимание: документы во вложении». Гейб договорился с клиентом и забыл указать в записной книжке?

Письмо не слишком меня заботило, но хотелось отвлечься от тягостного молчания, поэтому я открыла послание.