Нет, нет!

Колючая проволока. Мой злейший враг.

Возможно, кто-то бросил кусок старого забора: моток колючей проволоки, точно сорняк, рос прямо из мягкого песка, и теперь запутался в ботинках, цепляясь джинсы и голени. Я не могла вырваться, не поцарапавшись. Осторожно, проклиная свою невнимательность и какого-то забывчивого фермера за то, что не выбросил свой дурацкий мусор, я стала разматывать проволоку.

Сзади уже колотили в дверь, слышались громкие голоса. Я оглянулась и увидела в тумане фары и луч света поменьше, похоже, фонарик. Я отцепила еще виток. Почти все.

– Джеки! – окликнул женский голос. Кажется, через рупор. – Джеки, это старший детектив Малик. Мы знаем, что вы здесь. Бежать вам некуда. Сдавайтесь.

Я закрыла глаза. Как? Как меня нашли?! Отследили машину Коула?

Отцепила от ботинка последний виток и вновь пустилась бежать, бесшумно касаясь подошвами влажного песка, но стук сердца и дыхание в предрассветной тишине оглушали. Даже волны словно бы затихли.

– Сдавайтесь, Джеки! – Показалось, или голос стал ближе? – Мы знаем: вы невиновны, произошла серьезная ошибка. Мы поговорили с вашей сестрой, она все объяснила. Возвращайтесь домой, помогите нам разобраться, и мы поймаем убийцу Гейба.

К горлу подступили рыдания. Я хотела (боже, сильнее всего на свете!) верить, что это правда: меня в самом деле считают невиновной. Но кто посреди ночи высылает две патрульные машины за невиновным человеком?

– Джеки, вы не можете бегать вечно. – Отблески фонарей пронизывали туман, как световые мечи. – Мы отслеживаем ваш телефон. Знаем местоположение. Я даю вам шанс явиться с повинной. Остановитесь, или сделаете себе только хуже!

«Вы же сказали, я невиновна?» – хотела крикнуть я в ответ, до того очевидно она провоцировала и меняла тактику. Конечно, промолчала: не настолько глупа, и потом, все равно не хватило бы дыхания. Каждый глоток воздуха был на вес золота, иначе не смогла бы бежать через дюны.

Я неслась и неслась. Казалось, преодолела целые мили, хотя на деле едва ли одну. Бежать по мягким коварным пескам совсем не просто, особенно если не видишь спусков и подъемов в темноте, и каждый шаг – полная неожиданность.

Еще немного, и мышцы ног заныли, накатила усталость, а боль в боку нарастала. Но останавливаться нельзя. «Ты сможешь, – думала я. – Скорость, выносливость, сила – эти качества ты и развиваешь». Однако преследователей было человек пять, а я одна, и выносливость подводила. Рано или поздно я сдамся. Вопрос только в том, успеют ли меня поймать.

Тут в темноте возник низкий бетонный ларек с металлическим раздаточным окошком. Летом в нем, вероятно, продавали мороженое и сладости, а сейчас он напоминал бункер времен Второй мировой. Я оглянулась: луч фонарика пронизывал туман и скользил куда ближе, чем хотелось бы. Бежать дальше или спрятаться?

Из носа толчками вырывалось дыхание. Я по привычке поднесла руку к воображаемой гарнитуре – спросить у Гейба совета, – но поняла ошибку еще до того, как коснулась щеки. Я осталась одна, и никто не подскажет, что делать.

Раздаточное окошко было заперто изнутри, с виду весьма надежно. Можно вскрыть ломиком, как раз лежит в рюкзаке, но бесшумно вряд ли получится, к тому же останутся следы, которые сразу же приведут ко мне. Умнее будет взломать замок служебного входа, если поторопиться. Луч фонарика приближался, а в дюнах впереди появился еще один. Полиция наступала со всех сторон. Прятаться – не просто лучший, а единственный вариант.

Однако за углом ларька я увидела не замочную скважину на двери, а допотопную кодонаборную панель и ржавую стальную ручку. Кодовый замок. Проклятье! Впрочем, логично. Работа временная, люди меняются, всем ключи раздавать неудобно. Если в коде четыре цифры, возможных комбинаций десять тысяч!

– Джеки! – услышала я за спиной.