Гейб всегда говорил: отличным пентестером меня делают не физические навыки. Дело не в том, что я быстрее, сильнее, более умело взламываю замки или отважнее взбираюсь на заборы. Есть немало мужчин, способных лучше вскрыть двери, или женщин с более современной экипировкой. Нет, меня вновь и вновь спасает иное качество, оно же в свое время позволило стать искусной воровкой. Умение замечать то, чего не видят другие, и верить чутью.

Я кое-что уловила во сне. Просто не понимала, что именно.

Лежала, прислушиваясь и гадая, а сердце бешено забилось в груди еще до того, как открыла глаза.

Это не Коул встал в туалет. Не гром: на улице стояла тихая погода, и сквозь щель между занавесками просачивалась белизна. Видимо, ночью с моря снова пришел туман.

Вон опять – тот самый звук, который меня разбудил, хотя тогда я не поняла, что это было.

Треск помех из полицейской рации и приглушенный позывной сигнал.

Я вскочила с колотящимся сердцем и на цыпочках подбежала к окну по голым доскам. Осторожно раздвинув занавески, увидела во дворе человека, кажется, Малик, хотя точно определить сложно. Она стояла у дома и тихо говорила по рации. Черная машина без опознавательных знаков была припаркована боком поперек дороги, нарочно загораживая путь «мазде» Коула, а еще дальше сквозь туман пробивался свет фар от второго автомобиля.

Какой бы полицейский там ни стоял, он, видимо ждал подкрепления. Пора выбираться, пока не окружили дом.

Накатило тошнотворное лихорадочное волнение, однако я его подавила и трясущимися руками начала собирать пожитки в рюкзак. Совсем замерзла, изо рта вырывались белые облачка, но я их почти не замечала, дрожа скорее от страха, чем от холода.

– Коул, – прошептала я. Он мирно сопел. – Коул, вставай, мне нужен спальник.

– А? – пробормотал он и перевернулся на другой бок.

– Вставай! – нетерпеливо велела я. – Мне нужен… Ладно. – Я дернула мешок на себя. Сначала Коул заскользил вместе с ним по ковру, потом высвободился. Я поскорее засунула спальник в рюкзак, пока сбитый с толку Коул растерянно моргал.

– Ты чего… – начал он обычным голосом

– Заткнись! – зашипела я, изнемогая от страха. – Там полиция. Пора бежать.

– Но…

Я уже схватила рюкзак и осмотрела окна во двор. Дверь в доме была одна, зато в сад выходило два больших окна: первое прямо на песок, а другое, как я сильно подозревала, на заросли дрока. Приземлиться в колючки, лишь бы укрыться от полиции и смягчить падение?.. Немного подумав, я все-таки направилась к другому окну. Неплохо бы затаиться от полицейских, но они услышат шуршание, а если запутаюсь в колючках, могу и не выбраться. Барахтаться под треск веток, бесшумно ойкая от боли… не самая привлекательная мысль.

Окно скрипнуло, и я вздрогнула, затаив дыхание. Вроде не услышали: с передней части двора никто не подбежал. Я тихо опустила рюкзак на землю и вылезла сама, упираясь ногами в деревянную обшивку, пока не растянулась во весь рост, держась за подоконник. Бок пронзило болью: рана под повязкой приоткрылась.

Я разжала руки и бесшумно приземлилась на четвереньки, как всегда, но на этот раз закрыла глаза, прикусила щеку от боли и стала ждать, пока жгучая пульсация в боку утихнет.

Только я выпрямилась, прижимая руку к ребрам, как вдруг со стороны домика раздался шум двигателя и шуршание шин по асфальту. Подкрепление. Глубоко вздохнув, я закинула рюкзак на плечо и побежала в туман.

Я понятия не имела, куда направляюсь, но точно в те края, где меня высадил таксист. Бежать по песку оказалось до смешного трудно, в тумане и темноте я едва могла разглядеть, где у дюн подъем, а где гребень, и только обернулась проверить, не бегут ли за мной, как чуть не вступила во что-то со всего маху.

Нет, нет!

Колючая проволока.