— Я не поняла, это ты у меня отпрашиваешься так? — в чуточку потеплевшем голосе Ворониной появились незнакомые нотки. — Ну, сегодня вечером уже всё равно делать нечего, так что можешь ехать, я не против. Только сильно не напивайся, нам завтра Зубова брать, не забыл?

— Тут немного другое… — блин, на следующей фразе она меня точно должна будет убить. Ну, насколько я её успел узнать. — Если я просто появлюсь на дне рождения с сильным опозданием, это как бы нормально — типичный Миша, короче говоря. Никто не удивится, разве что тому, что я вообще про днюху вспомнил.

— И в чем проблема тогда? Если никто не удивится…

— В том, что я пытаюсь показать, что я изменился. Сильно. Ну, мы говорили с тобой об этом. Не только им, но и себе тоже.

— Так я тут при чем?

— Если я появлюсь на мероприятии не один, а, скажем, со своей коллегой, и скажу, что только что прибыл с важного дела, это будет совсем другой сигнал, понимаешь? Типа, прямо с корабля на бал, вот даже выдохнуть времени не было, но про Даньку не забыл…

Сказал, и приготовился зажмуриться. Или поймать щекой плюху. Или услышать: «Ты в край охренел, Шувалов! Я что тебе, эскортница, „плюс один“ изображать?» В общем, я был готов практически ко всему. Кроме такого.

— Слушай, ну я не одета совсем для княжеских приемов! От меня разит, наверное, как от лошади!

На пару секунд у меня дар речи пропал. Но тут шасси самолета коснулись взлетно-посадочной полосы, и голос ко мне вернулся. Правда, не душевное равновесие. Неверяще глядя на начальницу, я едва слышно вымолвил.

— То есть, ты не против?

— Ну… Я как бы должна тебе, — мне показалось или у нее уши покраснели? — Думаю, будет честным, если я верну хотя бы одну услугу, тем более такую незначительную.

— Правда? — так, а что она мне должна? И за что? Это она про бунт в колонии? Или про пальбу после нее? А-а, да пофиг, главно сразу в терновый куст не забросила! — Слушай, спасибо тебе огромное! Ты прямо вот буквально жизнь мне спасла! Мы ненадолго заскочим, на часик и всё!

Слушая меня Воронина чуть снисходительно улыбалась. Там у неё на губах играло множество оттенков, мы, мужчины еще не настолько эволюционировали, чтобы разобрать хотя бы половину из них. Да я и не пытался. Согласилась, и отлично! Можно заняться другими вещами. Например, пока идет посадка и едет такси, быстренько организовать нам с Аней переодевашки, и какой-нибудь подарок.

— Ксюша, важное и приоритетное задание, — забормотал я под нос. — Первое — закажи такси от аэропорта до поместья Шуваловых. Самое быстрое, какое только есть. Второе. Свяжись Любой из бутика «Шварц унд Вайс», пусть возьмет что-то строгое и классическое для меня и для Аники. У неё есть размеры, да, она же уже подбирала ей костюм. И быстро курьером к Шуваловым, чтобы ждал там, у въезда. А, и пусть дезодорантов каких-нибудь бросит. Все вроде? А, подарок! Что же придумать? О! Данька, когда малым был, кольцо таскал на пальце. Ну, не кольцо, а типа с когтем или что-то вроде того. Да, это мамино было, точно. Письма вскрывать. Плакал, когда потерял. Поищи, можно ли где-нибудь сейчас купить такое кольцо, и если найдешь, то оплачивай со счета и сразу же курьером туда же к поместью.

— Я только за кофе успела сходить! — раздался вдруг над ухом голос Мединской. — А вы уже сговорились? Костюмы, кольцо? Аника, тебя уже можно поздравлять?

Мы с Ворониной одновременно повернулись к Маше и в один голос выпалили:

— Это не то, что ты подумала!

Глава 27

Удивительно, но в кои-то веки мое планирование не закончилось громким пшиком. Мы с Аникой подъехали на такси к ограде загородного дома Шуваловых, забрали у курьера одежду и подарки для именинника, а потом, попросив водителя покурить неподалеку, быстренько переоделись и привели себя в порядок в его машине.