В любом случае, до завтра это терпит. Поскрывается, меняя явки и пароли, а после обеда мы с ним встретимся и все проясним. Да, так и поступим.

— Ну что, пошли? — от размышлений меня оторвала Аника, закончившая, видимо, с боевой раскраской.

— Да, конечно, — произнес я, поднимая взгляд на спутницу. И снова завис. Теперь уже по другим причинам.

Передо мной стояла не строгая, вечно собранная и сжатая, будто тугая пружина, начальница, а настоящая светская львица, с уверенным лицом, чуть улыбающимися губами и глазами, в которых прыгали озорные бесенята.

Сказать, что преображение коллеги меня удивило — не сказать ничего. Поэтому и стоял, глупо хлопая глазками, и пытаясь родить хоть какую-то подходящую ситуации фразу.

— Ух ты… — весь богатый словарный запас улетучился, словно дымок от осеннего костра, растаяв в прохладном воздухе, не оставив после себя ни следа. — Ослепительно выглядишь.

Как она смогла добиться такого результата, имея в арсенале зеркало заднего вида такси, новое платье с туфлями и несколько флаконов непонятного назначения в косметичке, переданной девочками из «Шварц унд Вайс»? Это же чистой воды магия!

— Благодарю, — Аника сверкнула глазами, явно довольная произведенным впечатлением. — Можем идти.

— Да? А! Да! Позвольте предложить даме руку?

К ограде поместья Шуваловых мы так и подошли — будто бы прогуливаясь неподалеку (ага, в вечернем платье и на высоких каблуках!) и решили заглянуть на огонек. Охрана узнала меня в лицо, пропустила внутрь без каких-либо вопросов, лишь шепнув, когда мы проходили мимо, что праздник в самом разгаре.

Благодарно кивнув, я провел свою спутницу по длинной дорожке к особняку. За которым виднелись всполохи света и слышалась музыка. Никакой пошлятины из современной попсы или, не приведи Господь, рэпа — чай, князья гуляют. Только классика. Практически такая же, как в моем мире… ну, на мой неискушенный слух.

Пройдя через парадный вход — слуги предусмотрительно распахнули двери — мы прошествовали через холл, и вышли на задний двор. Не такой, как в американских фильмах, где собираются соседи и жарят бургеры. Он больше походил на небольшое поля для гольфа, скрещенное с ухоженным парком. И если кто-то задается вопросом, нафига нужна такая площадь — а тут не меньше двух гектаров было — я отвечу.

Чтобы в художественном беспорядке раскидать по ней десятки столиков, инсталляций, скульптур, фонтанчиков из шоколада и шампанского и газовых обогревателей — так-то прохладно уже вечерами. А еще создать несколько зон притяжения, вроде помоста с выступающим живым оркестром, и оставить место для сотни или около того людей, которые между всеми этими артобъектами неспешно передвигались, пили вино, смеялись и разговаривали.

«У нас через несколько дней намечаются скромные семейные посиделки, — вспомнились мне слова Данила, когда он меня приглашал на празднование дня рождения. — Ну-ну, скромно, даже очень. По-домашнему так…»

— Сильно, — без эмоций прокомментировала толпу и Воронина. — А если бы это был официальный прием?

— Тогда бы тут стоял дядька в ливреи и выкрикивал имена прибывающих, — шепнул я ей с улыбкой. — А без него не считается.

— Ну да, ну да, — в тон мне закивала коллега. — Тогда давай по быстрому найдем твоего брата…

Делать этого не пришлось. Стоило нам только спуститься к гостям, как Даня выскочил, как чертик из коробочки, и порывисто меня обнял.

— Приехал! — довольно сказал он.