— Разве что…

Генерал сразу же встрепенулся. Ему хорошо была знакома манера коллеги вот так подводить к важному.

— Что?

— Крестничка своего помнишь еще?

— Валерку Тихорецкого? А причем здесь…

— Ох, грехи мои тяжкие, Гриша! Какой Валера? Я говорю про Михаила Шувалова, которого ты к нашему делу все приставить мечтаешь!

— Ну ты скажешь тоже — крестничек! Но… да. Наблюдаю за парнем.

— Плохо наблюдаешь, — покачал головой Гриф, отчего на миг действительно стал похож на стервятника. — Паренек случайно ниточку поднял, которая очень далеко завести может.

Платов наморщил лоб. Последний доклад по Михаилу Шувалову, опальному княжескому сыну, который какого-то лешего решил работать в полиции опером, приходил ему позавчера утром. И не содержал ничего серьезного. После разрушительного задержания убийцы курьера начальство предпочитало держать слишком деятельного молодого человека на коротком поводке. Загружая лишь бытовой рутиной, от которой, как следовало из доклада, княжич уже скоро на стену полезет.

— В украденной банке огурцов он ее поднял, что ли? — решил пошутить он.

— Почти, — без тени иронии отозвался граф Муравьев. — По моим сведениям, вчера днем он задержал группу беглых заключенных, скрывающихся в пустующем доме дачного поселка.

— Молодец, конечно, — генерал все еще не понимал, к чему его подводит собеседник.

— М-да, Григорий Антонович… Стареешь ты, что ли? Нейронные связи уже не так хороши, как прежде?

— Я так-то помоложе тебя буду, Виктор Андреевич!

— Об том и речь! Ну, очевидно же, Гриша! Заключенные…

— Погоди! Ты о той афере, что…

— Ну слава Господу! Допетрил! Да, я именно о них. Крестничек твой еще не понимает, какой след поднял. И не факт, что до конца его пройти сможет — все же прикрытие там серьезное. Но если ему помочь…

— Дать «зеленый свет» действиям группы Ворониной?

— Но только неофициально, Гриша. Так, чтобы никто и никогда не понял, что у кого-то из нас в том деле свой интерес имеется. А вот когда Михаил дело до финала докрутит, тогда уж и нам можно будет появиться.

Платов задумался, но совсем ненадолго. Действительно, шанс того, что Шувалов — точнее, его начальница Воронина — сможет без поддержки на самом верху докопаться до правды, минимален. Сожрут и косточки не выплюнут. А если на пути немного соломки расстелить, то может и получится у оперов из Злобинского отдела дойти до конца.

И оформить это все можно, как негласную протекцию княжескому наследнику. Никто и не удивиться, если столкнется — это сейчас парень в опале у отца, а завтра что будет? Умные люди ситуацию на много ходов просчитывают, потому и удерживаются на гребне волны.

— Я займусь, — кивнул он.

— И я приглядывать буду. Издали, — хмыкнул Гриф. — И может у нас что-нибудь да и выйдет из этого авантюрного предприятия.

— Немного зная характер младшего Шувалов, нам может и не понравится результат, — тоже улыбнулся Платов.

— Хуже, чем сейчас — не будет, Григорий Антонович. «Перо» совсем стыд потеряло. Так что любой результат нас удовлетворит.

«Ой ли?» — хотел было ответить генерал, но в последний момент решил промолчать. Незачем пугать удачу.

Глава 8

Вернувшись в кабинет, мы с Мединской сварганили себе по кофейку и уселись обсуждать результаты допроса. По всему выходило, что более-менее осведомленными о причастности руководства колонии к их побегу, являются мой иллюзионист Киселев и ее «пахан» Бондаренко. Остальные хоть и понимали, что им не просто так удалось свалить из-за колючки, а потом скрываться в домике дачного поселка, но в детали посвящены не были.