С остальными было проще. В смысле, они тоже запирались — ничего не знаем, само как-то все получилось — но вели себя не так дерзко, как данный субъект. Видимо этот себя считал существом привилегированным, раз уж мог колдовать.

— Статья у тебя, Киселев, дурацкая, — продолжил я, не отрывая от зэка взгляда. — Кража, даже без «особо крупного размера». По документам, — я лениво перевернул пару листов, на которых была распечатана вся история жизни вора, — твой срок всего-то пять лет. Два ты уже отсидел. Мог бы еще три подождать и вышел бы на свободу с чистой совестью. А ты, дурилка, подался в бега. Напомнить, сколько тебе накинут за побег? А если нападение на сотрудника плюсануть?

Молчание. Глазки только сузились, будто он меня в прицел крупнокалиберного пулемета рассматривал.

— Десятка минимум, — улыбнулся я. — Стоило оно того? Думаю, нет. Но варианты для тебя имеются. Как и для всех остальных — некоторые уже дали признательные показания. Скажи, кто помог совершить побег, и десятка превратиться в пятерку. Как тебе сделка, Киселев? Магия же, чистая магия!

— На понт берешь, — деланно-безразлично отозвался арестант. — Никто ничего тебе сказать не мог.

— Уверен?

— Конечно. Они не знали ничего.

— А ты знаешь?

Пожатие плечами. Но с таким выражением лица, которое прочесть кроме как: «Ну уж я-то точно знаю!» было нельзя. Ну, ясно. Цену набивает, наивный.

— Поделишься? — чуть наклонился вперед. И добавил вкрадчиво. — За пятерик, а?

— А получше предложения не будет? — наконец пошел он на торг.

— Будет, как не быть, — широко улыбнулся я. — Мы сейчас заканчиваем с тобой наш увлекательный разговор, и ты отправляешься в камеру. А твоим подельникам сообщаем, что ты их вломил на первом же допросе. Как дверной звонок пел — даже нажимать не пришлось. И с такой вот загубленной репутацией ты поедешь обратно места, где небо в клеточку разрисовывают. Только не в прежнюю ИТК, где доски узорами покрывал, а в строгач. На все тринадцать лет. Вот только, Серёжа, не проживешь ты столько. Крыс давят. На строгаче — быстро давят. И там тебя уже тюремное начальство не защитит…

Есть! Дернулся! Стоило мне только упомянуть начальство, как он сразу же среагировал. Собственно, ради этой реакции, весь допрос и нужен был.

— Не по закону так, — мрачно произнес Киселев. — Я честный вор…

— А ты давай, поучи меня, Серёжа. Как по закону, а как нет. Но лучше — не трать время. Мне на тебя плевать, я по большому счету с тобой говорю только по регламенту. Положено задержанного допросить, я и допрашиваю. А вот скажешь ты что или нет — мне все равно. Один же хрен поедешь на зону. Где сдохнешь возле параши с заточкой в печени. Так что это не я тебя — ты меня уговаривать должен.

Дал ему помолчать еще минуту, после чего поднялся. Теперь клиенту нужно дозреть. Дня, думаю, хватит.

— Если захочешь вернуться к сделке, то срок её истекает завтра к обеду, понял? Я закончил, уведите задержанного! — последнее я произнес уже конвоиру, который стоял у двери допросной снаружи.

В коридоре, у соседней допросной, стояла Мединская. Явно ждала меня, тоже уже закончив.

— Есть подвижки? — первой спросила она. И сразу же выдала. — У меня глухо. Все в отказ идут.

— У меня тоже, — «утешил» её я. — Ничего, денек посидят, одумаются. Пойдём в кабинет, попросим Стеллу нам капучино сделать.

Глава 7

Интерлюдия — генерал Платов

«Ковчег» не был государственной структурой. Скорее — закрытым клубом, тайным обществом, о котором знали лишь единицы.