Мединская без вопросов набрала номер, который ей продиктовала Стелла. Включила громкую связь. Несколько долгих гудков, и в кабинете прозвучал хриплый мужской голос.

— Дежурная часть, ИТК-76, старший смены старший прапорщик Овчинников.

— Здравствуйте, — голос Мединской неуловимо изменился, превратившись из привычно тихого в строгий и официальный. Разительная перемена. — Старший лейтенант Мединская, оперативный отдел Злобинского районного отделения полиции по городу Владимиру. С кем мне можно поговорить по поводу одного из ваших заключённых?

— С начальником колонии или его заместителем, — тут же ответил прапор.

— Соедините? Или мобильный, может, подскажите?

— Мы не предоставляем сведений о задержанных, старший лейтенант Мединская. А тем более, не вправе давать личные номера руководства колонии. Если вам нужна информация, пишите официальный запрос по подведомственности.

— Да я всё понимаю, — попыталась сгладить категоричный отказ Овчинникова Мединская. — Просто ситуация больно уж непонятная. У нас по делу проходят «пальчики» одного вашего клиента. Преступление свежее, а в базе он уже третий год ложки в «деревяшке» вытачивает. Странно просто…

— Пишите запрос, — дежурный был категоричен. — Всего доброго.

И отключился.

— Так-то он в своем праве, система исполнения наказания не подчиняется полиции, — высказалась Стелла, когда Маша положила трубку. — Два разных ведомства. Но обычно «дубаки» полюбезнее себя ведут. Одно дело делаем.

— А в свете того, что в нашем обезьяннике сидит целых десять их клиентов, это выглядит крайне подозрительно, — добавил и я.

Воронина кивнула — сперва Стелле, потом мне.

— Итак, у нас — предположительно, — это слово она особенно выделила, — побег из колонии. О чем руководство учреждения никого в известность не поставило. У кого какие версии, дев… — в последний момент она сбилась, но быстро поправилась, — Коллеги?

— Да что там думать! — Мединская, которую только что вежливо послали, раскраснелась. — Статистику портить не хотят. Проспали побег, а теперь жопы прикрывают.

— Не факт, — я покачал головой. — Десять человек — не один. Такое скрывать довольно сложно. Да и база их… Очень уж подготовленная.

— Что ты хочешь сказать? — Аника перевела взгляд на меня.

— В порядке бреда, — я пожал плечами. — А может такое быть, чисто теоретически, что руководство колонии само их на свободу отпустило? За денежку малую? Что? Я в сериале одном такое видел!

И в поисках поддержки, посмотрел на Машу. Она у нас была признанным экспертом по всякому киношлаку, но особенно фанатела по детективному сериалу «След». Вот я и подумал сослаться него, хотя не смотрел ни одной серии.

На самом деле, у меня в прошлой жизни было похожее дельце. Не в Питере, я тогда еще в Оренбурге служил. Один предприимчивый начальник тюрьмы целый бизнес на этом сделал. «Списывал» заключенных в естественную убыль, по болезни там или несчастному случаю, а сам натурально продавал их в Казахстан. Где несчастные зеки потом действительно умирали. Через пару-тройку лет, где-нибудь на арбузных бахчах.

Здесь, конечно, явно не так было — зэков просто отпустили, снабдив едой, базой и даже связью. Но сути дела это не меняет. Человек — слаб, а человек при власти — слаб вдвойне. Мало чего он не сделает ради денег.

Единственное, что в мою версию не укладывалось, так это сами «беглецы». Мелкие уголовники — ну откуда у них или их братвы на воле, столько кэша, чтобы должностное лицо пошло на преступление.