— За триста рублей отдам! — встрепенулся продавец. Быстро понял, что фигню ляпнул, и сразу поправился. — Пятьдесят. У него контур плохо закрыт, травит ману. Но вы ведь уже и так поняли?

Улыбнувшись, я повел рукой над остальным хламом. Чувствуя себя в этом балагане скорее фокусником, чем специалистом: ткнёшь маной — и сразу понятно, где подделка, а где реально рабочая вещь. Последних попадалось мало, и те — низшего уровня, вроде самозарядных зажигалок или подогревателей для кружек. За такое максимум протокол составить и предупредить.

— В отчёт пойдёт, — бурчал Соломин, заполняя свой блокнот. — А толку никакого.

— Ну, не все ж с «огненными хлыстами», — пожал плечами я.

И тут что-то кольнуло ладонь откликом. Жестко, даже пальцы онемели. Я с удивлением посмотрел на груду «артефактов», но не увидел в ней ничего, что могло быть дать такую отдачу на простейший поток маны.

— Что под прилавком, Дима? — спросил я жестко. — Только без вранья, я одаренный, чувствую, что там что-то гораздо более мощное, чем показанное нам.

У хозяина тут же глазки забегали.

— Да это… Я его и в продажу не выставлял даже… Пацан один принес, новенький, просил взять в реализацию…

— Дима, не юли! — надавил и Соломин. — Или тут все к хренам под конфискацию пойдет.

Владелец ломбарда нехотя и очень медленно достал из под прилавку еще одну коробку. Внутри лежал неброский черный браслет. Но этой его простоты хватало, чтобы смотреться на фоне всего прочего товара, как лебедю в утиной стае.

— Что-то серьезное? — придвинулся Алексей. И даже руку протянул.

— Отойди! — пожалуй, я это слишком резко крикнул. Не удержался. Но от артефакта — на этот раз полноценного, без дураков — буквально исходила аура мощи и опасности. — Прости, но не трогай его.

Участковый оказался парнем понятливым, сразу отступил на шаг.

— Что это?

— «Костолом». Довольно старый артефакт, где-то начало девятнадцатого века. Боевой, школа Тела. В старых справочниках такие вещи относят к «контактным ударным артефактам ближнего боя». Работает, как усилитель удара. Вызывает резкий локальный мышечный спазм при контакте, из-за чего кости не выдерживают и ломаются. Потому и «Костолом».

И, нет. Это не я такой умный. Это Ксюша успела оценить предмет, на который я смотрел через очки, прогнала его по базам данных, и выдала справку, которую услышал только я.

Удобно!

Хозяин ломбарда, слушая мои слова, потел и бледнел. Да уж, дружок, это не кустарщиной торговать. Пожалуй, покруче «огненной плети» улов.

Глава 9

Владелец ломбарда был мужичком неприметным, лет под пятьдесят, с глазами честными и пронзительными — такие бывают только у представителей богоизбранного народа. И когда я ему сообщил, что у него будут проблемы, таким же искренним голосом произнес.

— Но я не знал!..

Так и хотелось влепить ему максиму про «незнание, которое от уголовной ответственности не защищает». И вообще — раскрутить гада по-полной. Но Ксюша подсказала, что судя по мимике и тембру голоса, о токсичности артефакта он и правда не знал. Подозревал, что штука непростая, но чтобы «костолом» из раритета — точно нет. Еще и добавила, что у нее на поиски конструкта в сети ушло неприлично много времени, целых пять секунд. И отыскать она его смогла только в закрытом разделе музейного сайта.

Да и Соломин придерживался другого мнения. Которое я вполне понимал. Дима из ломбарда — известное зло. Убери его, закрой на срок, и получишь вместо него зло неизвестное. В то, что на смену злу придет добро, я, конечно же, тоже не верил.