— Сейчас только от твоей искренности будет зависеть, Дима, сядешь ты за торговлю боевыми артефактами без лицензии или отделаешься штрафом за хранение, — проникновенно произнес участковый. После чего резко выстрелил вопросом: — Кто его принес? Имя? Адрес!

Дети израилевы во все времена и во всех мирах отличались не только хитростью, но и скоростью ума. Так что Дима потратил на размышления не больше трех секунд. После чего со всей искренностью сдал клиента.

— Парень! На вид приличный, может быть даже из дворян! Молодой, двадцать пять лет. Волосы светло-русые, стрижка короткая, глаза серо-голубые. Нос с горбинкой, на подбородке след от шрама сантиметра два. Одет был в спортивную куртку синего цвета с надписью…

По мере доклада Дима успокаивался и выуживал из памяти все больше подробностей о человеке, сдавшем опасный товар на реализацию. Я даже присвистнул восхищенно — ему бы в полиции работать! Память фотографическая!

— А может ты еще и его паспортные данные его записал? — с усмешкой спросил я.

— Как не записал? — даже обиделся хозяин ломбарда. — Конечно, записал! Я же не дурачок какой, на слово людям верить. Вот, взгляните! Скан паспорта, как и положено.

Жестом фокусника он вытащил из какой-то папки из под прилавка лист с распечаткой, и сунул Соломину. Тот коротко взглянул, передвинул его по столу в мою сторону. Ну-ка, что тут у нас? Константинов Михаил Федорович — ну надо же, еще и тезка! Так, адрес прописки… недалеко, кстати. В шаговой доступности.

Я невольно скривил уголок губ — паренек-то наш настоящий гений! Продает опасный боевой артефакт совсем рядом с домом, да еще и данные о себе оставляет без страха. Ну что за прелесть!

— Прямо сам себя сдал, — не мог не хмыкнуть я.

— Запомни, Шувалов, — наставительно произнес Соломин, — такие вот умники и дают нам нормальный процент раскрываемости.

У меня аж глаз задергался — чего это он мне прописные истины озвучивает? Через секунду только вспомнил, что в его глазах я начинающий опер, который жизни не видел, пороха не нюхал, и на танки с ржавым гвоздем не ходил.

Кивнул, понял, мол. Спасибо за науку. Изо всех сил стараясь не расхохотаться.

Капитан щёлкнул пальцами, и рядом возник Игорек из патрульных.

— Так, Дмитрия Олеговича оформляй… как сотрудничавшего со полицией гражданина. Мол, обнаружил, позвонил, вызвал. Ну ты понял… Вызывай потом наряд, справишься?

— Да че там справляться.

— Господин капитан! — просветлел ликом хозяин ломбарда. — Век буду за вас бога молить!..

— Ага, — отмахнулся тот. — Дима, это крайний раз, понял меня?

— Да как не понять-то, когда вы так доходчиво объясняете!

— Ну вот и хорошо, — повернулся ко мне, — Чего стоим, кого ждем? Адрес у нас есть. Поехали.

Дом владельца опасного артефакта оказался типовой многоэтажкой — серый муравейник с облупившейся штукатуркой и пахнущим кошками подъездом. По адресу из паспорта значилась двухкомнатная квартира на втором этаже.

Соломин рассусоливать не стал, постучал коротко и властно. Но орать на весь подъезд «полиция» не стал. Опытный. В нашей стране ничто так не мешает сотрудничеству, как объявление принадлежности к правоохранительным органам.

Он уже заносил кулак для второго стука, как дверь дёрнулась изнутри и распахнулась ровно на ширину цепочки. В щель показалась испуганная физиономия молодого человека. Того самого, кого так хорошо описал владелец ломбарда. Разве что в живую он выглядел хуже — вокруг глаз синие круги хронического недосыпа, а губы сухие и потрескавшиеся…

— Чего надо? — сипло выдохнул он, глядя на Соломина. Точнее, на его форму.