Алексеева он поприветствовал сдержанно, но вежливо. И тут же погнал бойцов, как наших дружинников, так и наемников Колодина, на проверку. Специально приехавшие для этого сотрудники графа внимательно осмотрели снаряжение участников, сверили их имена со списком, и удовлетворённо кивнули начальству, мол, всё нормально.

Мы с Иваном все это время простояли в стороне. Я изображал из себя приятеля барона, приехавшего его поддержать, так что с вопросами ко мне никто не лез. А в лицо — не знал.

После проверки Завьялов подозвал спорщиков и без особой надежды предложил им помириться. Оба барона ответили категорическим отказом. А потом еще и попытались срач устроить.

— Надеюсь, вы не забыли, барон, нашего уговора, — надменно процедил Колодин. — После вашего поражения я жду публичных извинений.

Вживую, кстати, противник Алексеева производил еще более неприятное впечатление, чем на фото. Так и хотелось побрызгать рядом с ним одеколоном — будто сам воздух рядом с ним портился. Хотя, казалось бы, — внешне лицо приятное, высокий голубоглазый блондин. Фиг его знает, как это все работает.

Иван ответил спокойно, но мне было заметно, что он едва сдерживает бешенство.

— Держать свой язык за зубами я, так и быть, вас сегодня научу, барон, — не остался в долгу Алексеев. — А вот с высокомерием вам, увы, придётся справляться самому.

Со стороны алексеевских бойцов послышались тихие смешки. Колодин не стал ничего отвечать, мол, собака лает — караван идёт. Лишь сверкнул глазами и демонстративно отвернулся.

— Стороны подтверждают условия схватки? — скучающе осведомился Завьялов.

— До смерти! — как вызванный, Колодин имел право выбрать и тип сражения.

— До смерти! — подтвердил и Алексеев, едва сдерживаясь, чтобы не повернуться в мою сторону.

— Тогда отправляйте своих людей на позиции, — махнул рукой граф.

Иван в последний раз переглянулся с Семёнычем, тот коротко кивнул и увел дружинников в лес. С другой стороны поляны, на которой всё и происходило, также поступил и командир наемников Колодина.

Когда фигуры бойцов растворились среди голых ветвей, мы ещё минут пятнадцать оставались на месте — ждали, когда те выйдут на позиции. О готовности стороны сообщили одиночными выстрелами. И сразу после этого в небо небо взмыла красная сигнальная ракета, возвещая о начале «дуэли».

А Завьялов повернулся к спорщикам.

— Как мне сказали, тут в паре километров есть неплохое кафе. Предлагаю ждать результатов схватки там, а не этом холодном ветру. Да еще не дай Создатель, какая-нибудь шальная пуля сюда прилетит. Господа?

— Составлю вам компанию, граф, — тут же отреагировал Колодин.

Представитель Высочайшей Комиссии кивнул, уселся в люксовый внедорожник, куда с небольшим запозданием нырнул и противник Алексеева. Машина взревела мотором и уехала, оставив на поляне только нас с Иваном, и буквально десяток людей из свиты графа, которые лениво поползли в оцепление.

Так, подождите, это им настолько пофиг или они настолько не скрываются? То есть, настолько пофиг, что не скрываются? Гадать не приходилось — Завьялов на окладе у Зубова. Его быстрый отъезд, да и десяток людей в оцеплении — на такую площадку! — все говорило именно об этом.

— Ну что, Иван? — повернулся я к Ивану, когда мы остались в гордом одиночестве на продуваемом всеми ветрами пятачке. — У вас ещё остались сомнения? В общем, ждите меня здесь и… будьте осторожны.

Барон нервно кивнул и полез в автобус. Мы тоже — сначала. Там с Владом скинули гражданскую одежду, мало подходящую для прогулок по осеннему сибирскому лесу, переобулись. Убедились, что оцепление пропало из виду. И спокойно отправились в сторону алексеевских бойцов, с которым заранее договорились о месте встречи.