Пока ехали, командир дружины не только на мои вопросы отвечал, но и успевал давать наказы бойцам. Парочку особо развеселившихся, он даже строго одернул. Не забыв напомнить им какие-то стандартные ошибки, к которым они оказались склонны. Сам же вел себя спокойно и, казалось, совершенно не волновался, что через час будет сражаться с другими людьми.

— А каким образом фиксируется выбывание участников? — продолжал я засыпать его вопросами. — Там же не будут под огнем наблюдатели бегать?

— Так «маяками» же, — буднично пояснил тот, будто это мне должно было сказать если не всё, то многое.

Вот этого не знал ни я, ни мой реципиент. Прошло мимо, как не стоящее внимания наследника княжеского рода. А ответ оказался предельно прост — убитых считали по погасшим артефактам, которые звались — «маяки».

Они имели вид обычного кулона, размером с пятирублёвую монету, носимого на крепкой цепочке. И работали на стыке лекарской и рунной школ магии. Конструкт отслеживал всего три параметра: наличие пульса, температуру тела и движение. Как только два любых показателя переставали считываться — амулет деактивировался, а его владелец считался мертвым или тяжело раненным.

— А если его снять? — ментовская привычка докапываться до всех мелочей не позволила проигнорировать этот вопрос.

— Можно, — кивнул Семеныч. — А толку? Там-то мы не на «маяки» смотреть будем, а на противников. А с бирюлькой он или нет — без разницы. Наблюдателям за кордоном так вообще плевать — погас амулет, стало быть — умер человек.

— По вооружению есть ограничение?

— Ручная стрелкотня — любая. Артефакты защитные и атакующие — тоже, но до второй ступени, — последнее мне пояснять не пришлось, в памяти само всплыло, что тот же конструкт с щитом второй ступени равен защите Подмастерья. — Гранаты любые под запретом.

— А что так?

— Чтобы растяжек не наделали да не затихарились, — хмыкнул Грошев. — Связь ещё нельзя использовать. Любую, что техническую, что артефактную. На это особо проверяющие перед входом на полигон смотрят, чтобы, значит, не было за «веревочкой» наводчиков.

Типа, чтобы никто участникам не помогал советом? Неглупо. Вот только цена этой предосторожности — копейка. Особенно, учитывая намерение противника ввести в бой неучтенную живую силу.

— Периметр охраняется?

— За законностью подготовки к схватке должен наблюдать кто-то из дворян. Аккредитованный от Высочайшей Комиссии. Как правило, кого-то из соседней губернии приглашают, чтобы, значит, с местными знакомств не было. А так, ну выставляют оцепление, да. Но реденькое, чтобы только участников обратно разворачивать, если они заблудятся.

Как в том анекдоте: «У нас принято верить джентльменам на слово!». Край непуганных идиотов, чесслово! Надеюсь, что предупрежденные о мошенничестве противной стороны Семёныч со своими людьми не попадет под раздачу в первые же минуты боя. Так-то он мне до конца не верит, по лицу видно. Но хоть слушает — подчиняется решению господина. И то хлебушек.

* * *

Представителем Высочайшей Комиссии оказался некий граф Завьялов — тучный мужчина с одутловатым лицом невыспавшегося бульдога. Несмотря на заверения командира дружинников о том, что он ни с кем из местных дворян знаком быть не должен, к нашему приезду граф уже стоял рядом с бароном Колодиным и о чем-то весьма оживленно с ним трепался. Ну, может, конечно, просто светская болтовня — во что я лично не верю. Будь я на месте Зубова, поворачивающего рейдерские захваты, в первую очередь озаботился бы «покупкой» аккредитованного представителя от надзорного органа.