— По словам очевидцев, — продолжил юрист, — Михаил некоторое время избегал конфликта. Довольно умело. Но затем в его присутствии была грубо оскорблена его спутница.

— И выбора у него не осталось, — кивнул князь и нетерпеливо поёрзал в кресле. Как ребенок, который слушает увлекательную историю. — И что он сделал? Вызвал наглеца на дуэль? Обоих? Сережа, не томи!

— Ударил графа Чашникова по лицу.

— Пощечина?

— Скорее, джеб, Юрий Антонович. Я не слишком силен в этом английском спорте, но один из официантов является большим его поклонником. И он утверждает, что это был именно джеб. После которого граф Чашников потерял сознание.

— Так, — князь растерянно побарабанил пальцами по столу. — И вот мы дошли до мордобоя — Спаситель помоги!

— Далее ваш сын посчитал инцидент исчерпанным, уведомил господина Кретова о том, что готов ответить на вызов господина Чашникова, если таковой последует, и собрался покинуть ресторан вместе со своей спутницей. Однако в этот момент граф Чашников пришел в себя…

— Сергей! Да не плети ты эти кружева!

— И атаковал Михаила Юрьевича в спину боевым конструктом. — закончил Стоцкий.

— Чего-о-о-о? — лицо Шувалова моментально налилось кровью.

— Вернее, хотел ударить, — исправил оплошность юрист. — Просто не успел. Михаил Юрьевич опередил формирование конструкта и ударил на опережение.

— Магией?

— Нет, родовых техник не использовал. Свидетели утверждают, что сначала он ударил Чашникова по ноге, сбивая каст, после чего сломал ему палец на операционной руке.

— Без магии… — растерянно повторил князь.

— Тому есть множество свидетельств. Судя по всему, ваш сын, Михаил Юрьевич, отчетливо осознавал последствия применения родовых техник.

— Мой сын и отчетливо осознавал — это как-то плохо вяжется, не находишь?

Стоцкий позволил себе легкую ироничную улыбку. Он был полностью согласен со своим господином, просто лучше держал лицо. В конце концов, Михаил ведь не был его сыном.

— Конфликт завершился по согласованию сторон, — закончил он свой рассказ. — Точнее, граф Чашников потерял сознание от болевого шока, и в урегулировании не участвовал, однако граф Кретов взял на себя ответственность и заверил Михаила Юрьевича, что он сам, его компания, а также вышеупомянутый граф Чашников, претензий к нему не имеют. И даже выразил благодарность, что конфликт удалось разрешить без привлечения компетентных органов.

— Вторая благодарность за вечер, — кажется, глава рода Шуваловых никак не мог принять новости. — Сергей, ты точно о моем сыне сейчас говоришь? Ладно-ладно, шучу. Нервное.

— Вполне могу вас понять, Юрий Антонович.

Однако, чтобы князь не говорил, самообладание к нему вернулось довольно. Стоцкий заметил, как хищно сузились его глаза, а губы растянула очень опасная улыбка.

— Так значит у нас есть мордобой, по результатам которого юный Чашников чуть не использовал родовой дар в общественном месте, а Михаил его фактически спас от весьма неприятных последствий? Своеобразным способом, но спас, — произнес он задумчиво. — При этом, зачинщики конфликта уверяют, что у них нет претензий к моему сыну. Я все правильно понял, Сергей Андреевич?

— Да.

— Очень опрометчивое заявление, вот что я думаю. Потому что теперь претензии есть у меня. Свяжись с канцелярией Чашниковых и назначь мне встречу с их главой. Хочу обсудить, что он мне должен за выходку своего сына. Может заводик какой-то ненужный завалялся в активах?

— Сейчас же займусь.

— Тогда ступай.

Выходя из кабинета, Стоцкий услышал, как Шувалов тихо произнес:

— Палец сломал! Нет, ты только подумай!.