Конь издох, опустел наш двор.

         Потеряла тальянка голос,

         Разучившись вести разговор.

         Но и все же душа не остыла,

         Так приятны мне снег и мороз,

         Потому что над всем, что было,

         Колокольчик хохочет до слез.

[1925]

* * *

         Снежная замять дробится и колется,

         Сверху озябшая светит луна.

         Снова я вижу родную околицу,

         Через метель огонек у окна.

         Все мы бездомники, много ли нужно нам.

         То, что далось мне, про то и пою.

         Вот я опять за родительским ужином,

         Снова я вижу старушку мою.

         Смотрит, а очи слезятся, слезятся,

         Тихо, безмолвно, как будто без мук.

         Хочет за чайную чашку взяться —

         Чайная чашка скользит из рук.

         Милая, добрая, старая, нежная,

         С думами грустными ты не дружись,

         Слушай – под эту гармонику снежную

         Я расскажу про свою тебе жизнь.

         Много я видел и много я странствовал,

         Много любил я и много страдал,

         И оттого хулиганил и пьянствовал,

         Что лучше тебя никого не видал.

         Вот и опять у лежанки я греюсь,

         Сбросил ботинки, пиджак свой раздел.

         Снова я ожил и снова надеюсь

         Так же, как в детстве, на лучший удел.

         А за окном под метельные всхлипы,

         В диком и шумном метельном чаду,

         Кажется мне – осыпаются липы,

         Белые липы в нашем саду.

[1925]

* * *

         Слышишь – мчатся сани, слышишь – сани мчатся.

         Хорошо с любимой в поле затеряться.

         Ветерок веселый робок и застенчив,

         По равнине голой катится бубенчик.