Я снова и снова прокручиваю в голове разговор с Себастьяном и каждый раз задаюсь вопросом: действительно ли он был рад меня видеть или мне просто хотелось так думать? Мы с ним флиртовали… кажется. А при мысли о том, как хороший мальчик Себастьян сбежал с занятий ради чего-то, для него недопустимого, в моем мозгу происходит серьезная авария.

Еще я пытаюсь заранее справиться с тем, что на следующей неделе Себастьяна на занятиях не будет. Учиться мне всегда нравилось, но его присутствие на Семинаре делало этот семестр более сносным.

В голову приходит мысль, и я тут же хватаюсь за телефон.

«А ты сможешь переписываться со мной во время поездки?»

Я почти сразу сожалею, что отправил такое сообщение, но терять мне, в общем-то, уже нечего. К счастью, мои метания почти сразу сводятся на нет, когда экран светится от пришедшего ответа:

«Я буду работать со своим редактором и еще не в курсе графика, но да, постараюсь».

Выйдя из машины и захлопнув дверь, я иду к дому. Все еще глядя на экран телефона и улыбаясь, захожу на кухню. Уже переодетая в яркую пижаму с радугой, мама стоит у раковины и моет посуду.

— Привет, милый.

— Привет, — убрав телефон, отвечаю я. Снимаю куртку, но, поскольку все еще витаю в своих мыслях, роняю ее дважды, прежде чем повесить. — Ты что-то рано.

— Скажем так, мне сегодня нужен бокал вина, —  отвечает мама, затем закрывает посудомоечную машину и машет рукой в сторону холодильника. — Я оставила тебе поесть.

Поцеловав ее в щеку и поблагодарив, я иду к холодильнику. Особого голода я не чувствую — одних воспоминаний о ланче с Себастьяном достаточно, чтобы в желудке стартовали американские горки — но если не поем, то закроюсь у себя и, одержимо перечитывая нашу переписку, устрою совсем другой аттракцион. Что, кстати, произойдет в любом случае — давайте не строить иллюзий.

На обернутой в пищевую пленку тарелке красуется записка «ТЫ МОЯ ГОРДОСТЬ И РАДОСТЬ». С улыбкой снимаю ее, но уверен, что мой взгляд сейчас слишком безумный.

Мама наблюдает за мной, сидя у противоположной стороны кухонного островка.

— Ты выглядишь немного… на взводе. Все в порядке?

— Ага, вполне, — она не сводит с меня глаз, пока я нагреваю еду и наливаю попить. — Что у тебя случилось на работе?

Мама встает, обходит стойку и наклоняется, готовая ответить. У меня в кармане вибрирует телефон. Как и всегда в такое позднее время, это смс от Отем.

Но еще и от Себастьяна.

«Спасибо за ланч, кстати».

«У меня был не лучший день, но ты все изменил».

«Спокойной ночи, Таннер».

Вагончики моих внутренних американских горок добрались до самой высокой точки и рванули вниз.

— Таннер? — сняв с запястья резинку, мама собирает волосы в хвост.

Я отрываю взгляд от экрана.

— Что?

Медленно кивая, она наливает себе бокал вина и зовет меня за собой.

— Давай поговорим.

Черт. Я спросил, как прошел ее день, а потом перестал слушать. Оставляю телефон на кухонной стойке и иду в гостиную.

Подобрав под себя ноги, мама устраивается в огромном мягком кресле и смотрит, как я сажусь.

— Ты знаешь, я люблю тебя.

Я внутренне морщусь.

— Знаю, мам.

— И я так горжусь, когда вижу, каким мужчиной ты становишься, что меня почти разрывает от радости.

Я киваю. Мне повезло, это факт. Но бывают моменты, когда такое обожание ощущается… чрезмерным.