Прозвучавший ответ компенсирует все тревоги недели.

— Не только тебе, — его взгляд встречается с моим, а на лице появляется самая потрясающая улыбка, какую я только видел. Ни на одном висящем внутри семейном портрете Себастьян так не улыбается.

Повинуясь импульсу, вдруг говорю:

— Я решил заново начать книгу.

Себастьян смотрит на меня с искренним удивлением.

— Правда?

— Да, — отвечаю я, тяжело сглатывая и почти задыхаясь от ускорившегося пульса. — Я не могу перестать думать о… Обо всем… но понимаю, что не смогу тогда сдать книгу, — живот скручивает от беспокойства из-за необходимости начать книгу по-новой и одновременно от радости его видеть. Из-за этой нервозности легко врать. — И я уже успел кое-что написать.

Кажется, он хотел услышать именно это, и выражение его лица мгновенно светлеет.

— Это хорошо. Я могу тебе помочь, — в течение нескольких секунд Себастьян смотрит на мой рот, но потом поднимает взгляд. — Готов?

Когда я киваю, он открывает дверь и подбадривающе смотрит на меня, после чего мы заходим в дом.

Внутри пахнет свежевыпеченным хлебом и жареной индейкой, а из-за прохладной погоды окна слегка запотели. Я иду вслед за Себастьяном мимо небольшой главной гостиной — привет тебе снова, фотография семнадцатилетнего Себастьяна, привет всем вам, Иисусы, привет и тебе, жестокая надпись на табличке, — к некоему объединенному пространству, где в одном конце семейная комната, а в другом кухня.

Там сидит мужчина — как я понимаю, отец Себастьяна — и смотрит телевизор.

Увидев нас, он встает. Епископ Бразер выше Себастьяна сантиметров на пять, но у него такого же цвета волосы и такая же расслабленная манера держаться. Даже не знаю, кого я ожидал увидеть — кого-то более пугающего, наверное, — но он застает меня врасплох, протягивая руку для пожатия и улыбаясь точно такой же улыбкой, как у сына.

— Ты, наверное, Таннер, — ярко-голубые глаза отца Себастьяна светятся радостью. — Я много о тебе слышал.

Он… Что он сейчас сказал?

Я неуверенно кошусь в сторону Себастьяна, который демонстративно смотрит в сторону.

— Да, сэр, — отвечаю я и тут же поправляюсь: — То есть епископ Бразер.

Он смеется и кладет руку мне на плечо.

— Я только в церкви епископ Бразер. Зови меня Дэн.

Мой отец ни за что бы не одобрил, что я называю по имени кого-то из родителей своих друзей, но спорить не решаюсь.

— Хорошо. Спасибо, мистер… Дэн.

По лестнице спускается пожилой мужчина. Его темные волосы вьются у ушей, но несмотря на строгость костюма и начинающие седеть виски, он выглядит моложе и даже немного по-хулигански.

— Аарону требовалась помощь с лего. А когда он спросил, как мне удалось сообразить, что нужно делать, я упомянул про свой диплом инженера. Теперь Аарон тоже хочет пойти учиться на инженера, чтобы строить из лего всю свою жизнь. Должно получиться, как мне кажется.

Себастьян подходит ко мне.

— Дед, это Таннер. Мой друг с Семинара.

На меня внимательно смотрят уже такие знакомые ярко-голубые глаза.

— Еще один писатель! — восклицает он и протягивает руку. — Я Эйб Бразер.

— Приятно познакомиться, сэр, — отвечаю я. — И это Себастьян писатель. Я же больше похож на мартышку, которую допустили к клавиатуре.

Дэн с его отцом смеются, а Себастьян смотрит на меня, нахмурив брови.

— Неправда.

Я сквозь смех бормочу что-то вроде «Ну ладно, как скажешь». Потому как, если честно, сам факт, что я могу писать лишь о происходящем день за днем, а потом даю ему прочитать урезанную версию глав, до сих пор довольно унизителен.

На кухне Себастьян знакомит меня со своей бабушкой Джуди, которая интересуется, поблизости ли я живу.