65

* * *

Лебедев (Л 321) видит в этом отрывке средоточие учения Гераклита о Великом годе между двумя воспламенениями, можно сказать, его историософию. Свою эпоху Гераклит считал временем недостатка огня, когда даже Солнце стало маленьким (фр. 3), отчего и происходят в людях разные влажные (то есть наполненные гневом и похотью) эмоции и раздоры. В таком случае изречение Гераклита несколько напоминает нынешние историософские банальности вроде: «Перед катастрофой всегда бывает расцвет (Belle Époque)» или «Тьма гуще всего перед рассветом».

Мы, поддерживая такое политико-экономическое толкование, допускаем и другое. Огонь, сжигая вещи, создает в них недостаток, а в себе – избыток. И наоборот, упорядочивание вещей уменьшает опасность пожаров. Но то, что так выглядит на феноменальном уровне, имеет соответствие на умственном уровне, а именно что избыток оборачивается пресыщенностью, взрывоопасным состоянием неустойчивости, а недостаток – нуждой, так что огня хватает только на добрые дела. Тем самым Гераклит призывает к скромности, которая только и может вернуть недостаток и пресыщенность в человеческие рамки, урегулировав вопросы на уровне гражданского согласия, а не смуты.

66

* * *

Лебедев понимает «придя» как «напав внезапно», военную метафору (Л 219), Маковельский – «возьмет себе» как «осудит», а не «поглотит» (Д 299), Лебедев поддерживает судебную трактовку глагола (Л 450) (ср. по-русски «я беру на себя» в смысле «я несу ответственность», «я отвечаю перед судом») и считает, что речь идет о летнем солнцевороте Великого года, когда Солнце в зените и взирает на все, как судья, ответственный за приговоры вещам. Но можно понимать этот отрывок и так, что огонь не просто стремителен как молния, но и действует весьма стремительно, так же внезапно, как молния, и именно в этом действии огня, соотносящим его с вещами и явлениями, а не просто с переживаемыми событиями, и происходит суд надо всем. В моральном аспекте это означает, что настоящий вождь должен не только быстро принимать решения, но и быстро выслушивать доклады и на этом основании обо всем судить.

67

* * *

Смысл легко постигается: Бог Гераклита соединяет противоположности, при этом культом его является весь мир, как в Псалме «всякое дыхание славит Господа», и восприятие каждого (названо наслаждением в смысле, близком современному английскому to enjoy) может подобрать имя, назвав его Добром, Красотой, Счастьем и т. д. Гераклит перечисляет эти имена скороговоркой, так что можно читать и как “деньночь” и т. д. При этом из этих частных именований не складывается образ этого бога, но из философской интуиции этого бога выводятся все частные именования. Лебедев видит здесь продолжение разговора о сезонах Великого года (Л 328–336), делая ряд открытий о системе гаданий и рецепции греческой религии у Гераклита.

Мы предлагаем еще одну трактовку: Бог – это предмет почитания, и всеобщее его почитание свидетельствует о его всеобщих полномочиях. Можно сказать, это ритуально-юридическое доказательство бытия Бога. В таком случае воскурение – это практическое свидетельство о властных и судебных полномочиях Бога, а удовольствие – это практическое применение воли Божией, желаний Бога в учреждении законов и правил во имя Бога, в принятии политических, экономических и военных решений.

О том, как и почему Гераклит мыслил Бога, хорошо писал Топоров:

Расширив набор противопоставлений и ничем принципиально не ограничив его, Гераклит делает следующий шаг: он допускает, что полярные члены противопоставления могут описывать не только разные объекты, как это свойственно мифопоэтической традиции, но один и тот же объект, поскольку установление связи с тем или иным членом противопоставления зависит, во-первых, от разной позиции наблюдателя и, во-вторых, от возможности выделения в данном объекте разных аспектов (в этом случае крайние члены противопоставления указывают расстояние, которое пробегают возможные значения (=аспекты) данного объекта); следовательно, для Гераклита противопоставления, по-видимому, были средством описания не только различающихся между собой объектов, но и тождественных друг другу; применение описания такого рода к последнему случаю стало возможным именно в силу того, что члены противопоставления связывали, скрепляли тот континуум значений объекта, который образован как многообразием внутренних характеристик самого объекта, так и мыслимым разнообразием позиций наблюдателя.