74

* * *

Это и сейчас часто встречающееся разговорное выражение: не быть детьми своих родителей, то есть не следовать им во всем прямо и не рассуждая. Но что сейчас звучит обычно, во времена Гераклита выглядело сокрушительным: мудрость поговорок в то время подтверждала как раз идею неизбежной похожести детей на родителей. То, что дети могут пойти совсем своим путем, все, разумеется, знали, но речевых средств для обособления детей от родителей не было, а были только практические – участие в колонизациях, войнах и других бурных событиях века. Гераклит хочет, чтобы эта практика утвержилась и на уровне слова.

75

* * *

Дильс понимал это просто – в спящих продолжает происходить обмен веществ (Д 302). Лебедев (Л 417) – что имеются в виду ремесленники, которые в своих технологиях подражают природе, работают как она и вместе с ней, но при этом разбираются в Логосе не лучше спящих.

Думается, что все же здесь речь не о подражании природе или соперничестве с ней, а о том, что порядок покоя подразумевает порядок возникновения; а значит, и сон имеет в виду бодрость. Тогда раз в мире все же может что-то возникнуть, тогда и от спящих должен быть какой-то толк, как есть толк от обстоятельств в войне как делателей и орудий войны – как соделателей.

76

* * *

Дильс приводит под этим же номером вариации Плутарха и Марка Аврелия с тем же самым смыслом. Эти слова вполне отвечают мысли Гераклита о противоположностях и радикализации избытка и недостатка, так что они могут быть отождествлены с «жизнью» и «смертью». Гераклит явно приучал современников видеть в «жизни» и «смерти» не какие-то таинственные мифологические сущности, а границы опыта, рамки для возникновения других понятий, в том числе базовых – четыре элемента в натурфилософии были не просто «представлениями о материи», а некоторыми базовыми структурными понятиями: как для нас, скажем «число», «функция», «структура». При этом, в отличие от последователей Пифагора, Гераклит не хотел заменять прежние мифологические системы сущностей новой системой, основанной на числе и его свойствах, чтобы просто пересобрать более разумно базовые понятия, – но стремился к тому, чтобы базовые понятия оказались соотнесены прежде всего с нашим чувственным опытом, а наш умственный опыт порождал все новые понятия, не ограничивая их список, как у пифагорейцев.

77

* * *

Философ Нумений, приводя эту цитату, говорил, что, по мнению Гераклита, наслаждение для душ – родиться. Таким образом Гераклит опять уравнивает рождение и смерть как две стороны общих процессов увлажнения души, появления в ней чувственности (влажность и чувственность у Гераклита практически одно и то же, ведь он понимал душу только как испарение и только как восприятие). Как рождение, так и смерть сопровождаются аффектами, которые могут быть восприняты как бы со стороны. Рождение поэтому и называется наслаждением, что при жизни мы испытываем эти аффекты и превращаем их в наслаждение, держимся за жизнь и боимся героической смерти.

Вторая часть высказывания Гераклита может быть понята по-разному: и как указание на посмертную славу, и как просто магистральный метод Гераклита, для которого жизнь и смерть – это моменты действия Логоса при самореализации его огня, так что как только все меряется мерой Логоса, жизнь и смерть оказываются лишь вспомогательными понятиями, зависимыми друг от друга и потому недостаточными для объяснения истины мировых процессов.

78

* * *

Трудности понимания этого высказывания в том, как толковать существительное «нрав» (греч.