|
– Это было очень трогательно с вашей стороны, тетя, но, право, вам не стоило беспокоиться. – Широко раскрытые карие глаза Максимы выражали легкое удивление, что кому то могло прийти в голову о ней волноваться. – Это было очень приятное и интересное путешествие, и ничего дурного со мной не случилось. Лорд Роберт подавился от смеха. Максима на секунду убрала с лица кроткое выражение и метнула на него предостерегающий взгляд. Ее спутник надел маску притворной невинности, затем посмотрел на брата. – А как ты оказался в этом замешан, Джайлс? – Леди Росс сказали, что ее племянницу похитил мой бабник братец, – кратко объяснил маркиз. Лорд Роберт поднял брови. – Господь с тобой, Джайлс! Я так безупречно вел себя в Йоркшире, и вдруг меня объявляют бабником! За что же? – Жители вашей деревни сказали мне, что видели вас с Максимой, – холодно отозвалась Дездемона, – и я приехала в Вулверхемптон в надежде узнать что нибудь о своей племяннице. – Леди Росс не совсем точно описывает свои действия, – весело поправил ее маркиз. – На самом деле она, как фурия, ворвалась ко мне в кабинет, ударила зонтиком по столу, заочно обвинила тебя в безнравственности и всевозможных преступлениях, пообещала, что ты за них поплатишься по всей строгости закона, и удалилась, пылая негодованием. Под изумленными взглядами Макси и лорда Роберта Дездемона залилась густой краской и грозно посмотрела на маркиза. Она действительно в тот памятный день вела себя довольно несдержанно, но с его стороны было неблагородно это вспоминать. – В безнравственности? – повторил лорд Роберт и сочувственно посмотрел на хозяйку дома. – Услышав такое, вам, конечно, ничего не оставалось, как попытаться вырвать свою несчастную племянницу из моих когтей. Максима пренебрежительно фыркнула. – Ваше беспокойство можно понять, тетя, но, уверяю вас, для него не было никаких оснований. Лорд Роберт взялся сопровождать меня исключительно из соображений моей безопасности. – Макси говорила тихо, как хорошо воспитанная леди, но в ее голосе все же слышалась нотка раздражения. – Как и вы, он решил, что одинокой, беспомощной женщине грозят в пути всяческие беды. Лорд Роберт посмотрел на нее с любовью. – Я недолго пребывал в этом заблуждении, Макси. – Макси? – удивилась Дездемона. – Какая вульгарная кличка. Тут Макси рассердилась: – Так меня звал отец, тетя Дездемона, и я предпочитаю, чтобы меня все так называли. – Твой отец звал меня Диззи, и мне это тоже не нравилось, – сухо отозвалась Дездемона. – Диззи? – с живым интересом переспросил Вулвертон. Дездемона не соизволила удостоить его взглядом. – Но если ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Макси, – продолжала она, – я постараюсь привыкнуть к этому имени. Но и ты тогда не зови меня тетей. Между нами всего несколько лет разницы, и тетя из меня, кажется, получилась неважная. Давай лучше попытаемся просто стать друзьями. Макси застенчиво улыбнулась. – Я буду этому очень рада. Дездемона отпила еще глоток кофе и вздохнула. – Мне не хочется говорить на неприятную тему и опять принимать на себя роль надоедливой тетки, но меня беспокоит вопрос о твоей репутации. – Она бросила взгляд на лорда Роберта. – В Америке, очевидно, другие понятия, но ты, конечно, уже знакома с нашими правилами приличий. Дездемона задала вопрос в утвердительной форме, надеясь, что ей не придется вдаваться в подробности. – Если я вас правильно понимаю, – сказала Макси таким ледяным тоном, который сделал бы честь даже особе королевской крови, – то, уверяю вас, лорд Роберт вел себя как истинный джентльмен. – Эффект этого заявления был несколько подпорчен заключительной фразой, хотя Макси и произнесла ее вполголоса: – Чего я не могу сказать о себе. |
