К тому же он оказался прав. Через три дня у Гас отошли воды прямо на дороге, в километре от дома, и если бы проезжающий мимо автомобиль телефонной компании не остановился и водитель не спросил, как она себя чувствует, вполне вероятно, что она родила бы Кристофера прямо на обочине.

Мэлани снился сон. Она видит Майкла в конюшне. Его поседевшие волосы поблескивают в лучах утреннего солнца, он гладит живот кобылы, которая должна вот‑вот ожеребиться. Мэлани стоит чуть выше – вероятно, на сеновале, – и по ногам у нее течет вода, как будто она обмочилась. Она кричит, но изо рта не вырывается ни звука.

Поэтому она поняла, что родит ребенка в одиночестве.

– Я буду звонить каждый час, – заверял ее Майкл.

Но Мэлани отлично знала своего мужа: как только он займется лошадью со вздувшимся животом или овцой с маститом, то сразу же забудет о времени. К тому же во многих местах, куда он ездил как сельский ветеринар, о такой роскоши, как таксофон, и не мечтали.

Подошел поставленный на конец апреля срок родов. Однажды ночью Мэлани услышала, что Майкл разговаривает по телефону, стоящему у кровати. Он прошептал что‑то, она спросонья не расслышала, и исчез в темноте.

Ей опять приснился сон о конюшне, а когда она проснулась, то обнаружила под собой мокрый матрас.

От боли она согнулась пополам. Вероятно, Майкл оставил где‑то записку с номером телефона. Мэлани искала в спальне, в ванной, периодически останавливаясь, чтобы переждать схватки, но ничего не нашла. Она сняла трубку и позвонила Гас.

– Началось, – сказала она, и Гас ее отлично поняла. Джеймс был на операции, поэтому Гас взяла с собой в автокресле Криса.

– Мы обязательно найдем Майкла, – заверила она Мэлани.

Гас положила руку Мэлани на ручку переключения передач и велела сжимать ее, когда будет больно. Она припарковала машину у пункта «неотложной помощи».

– Сиди в машине! – бросила она, хватая Криса, и побежала к разъезжающимся воротам. – Мне нужна помощь! – закричала она на сестринском посту. – Женщина рожает.

Медсестра непонимающе посмотрела на нее и на Криса.

– Похоже, вы уже опоздали, – сказала она.

– Речь не обо мне! – выкрикнула Гас. – Рожает моя подруга. В машине.

Через несколько минут Мэлани уже была в родзале, в новой сорочке для рожениц и корчилась от боли. Акушерка повернулась к Гас.

– Похоже, неизвестно, где отец ребенка?

– Он едет, – заверила Гac, хотя это была неправда. – Я за него.

Акушерка взглянула на Мэлани, которая потянулась, чтобы схватить Гас за руку, на Криса, который спал в пластмассовой детской люльке.

– Я отнесу ребенка в ординаторскую, – сказала она. – Детям нельзя находиться в родзале.

– А я считала, что мы здесь именно за этим, – пробормотала Гас, и Мэлани стал душить смех.

– Ты не говорила, что рожать больно, – укорила она.

– Конечно, говорила.

– Ты не говорила, что настолько, – уточнила Мэлани.

Криса принимала та же врач, что сейчас хлопотала около Мэлани.

– Попробую догадаться, – сказала она, обращаясь к Гас, когда заглянула Мэлани под рубашку, чтобы увидеть, как протекают роды. – Вам так понравилось рожать, что вы не смогли остаться в стороне. – Она помогла Мэлани сесть. – Отлично, а теперь тужьтесь.

Вот так с помощью лучшей подруги, которая обнимала ее за плечи и вопила с ней в унисон, Мэлани родила девочку.

– Боже, – прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, – ты только посмотри.