Мэлани молчала.

Что эта женщина‑детектив сказала Голдам? И что еще важнее, во что они поверили?

– Ты же знаешь, как Крис ее любил, – прошептала Гас. – Ты же знаешь, что он бы все сделал для Эм.

Когда Мэлани обернулась, перед Гас стояла совершенно незнакомая женщина.

– Единственное, что я знаю о Крисе, – сказала она, – это то, что он все еще жив.

Прошлое

Лето 1984 года

На этот раз Гас приснилось, что она едет по дороге № 6. На заднем сиденье «вольво» Крис стучал игрушечным солдатиком о свое детское автокресло. Рядом с ним – лица не различить из‑за угла, под которым было повернуто зеркало заднего вида, – сидела малышка.

– Она пьет из бутылочки? – спросила Гас у Криса, старшего брата, второго пилота.

Но мальчик не успел ответить, как в окно постучал какой‑то мужчина. Гас улыбнулась и опустила стекло, готовая объяснить дорогу. Незнакомец помахал у ее носа пистолетом.

– Вылезай из машины, – велел он.

Гас дрожащей рукой выключила зажигание. Вышла из машины – они всегда приказывают выйти из машины – и бросила ключи так далеко, как только смогла, на середину соседней лужайки.

– Сука! – выругался незнакомец и бросился за ключами.

Гас понимала: у нее меньше полминуты. Слишком мало времени, чтобы отстегнуть оба детских кресла, вытянуть обоих детей, унести их в безопасное место.

Незнакомец приближался. Она вынуждена была сделать выбор и, всхлипывая, поползла к замку задней дверцы.

– Ну давай же! – рыдала она и трясла замок на детском автомобильном кресле, потом схватила ребенка на руки. Она бросилась к другой дверце, где сидел Крис, но незнакомец уже нажал на газ, и ей осталось лишь наблюдать, прижимая к себе одного ребенка, как второго увозят прочь.

– Гас! Гас!

Она тут же проснулась и попыталась сфокусировать взгляд на лице мужа.

– Ты снова плакала.

– Знаешь, – задыхаясь, прошептала она, – говорят: если плачешь, когда спишь, значит, во сне кричишь.

– Все тот же кошмар?

Гас кивнула.

– На этот раз это был Крис.

Джеймс обнял Гас, погладил ее огромный живот, чувствуя шишки и выпуклости, – должно быть, там находились колени и локти.

– Тебе нельзя волноваться, – пробормотал он.

– Знаю. – Она была вся мокрая от пота, сердце бешено колотилось в груди. – Может быть… мне обратиться к врачу?

– К психиатру? – усмехнулся Джеймс. – Брось, Гас. Это всего лишь кошмарный сон. – И уже мягче добавил: – Кроме того, мы живем в Бейнбридже. – Он прижался губами к ее шее. – Здесь никто не станет утонять твою машину. Никто не станет похищать твоих детей.

Гас подняла глаза к потолку.

– Откуда ты знаешь? – тихо спросила она. – Как ты можешь быть настолько уверен, что с тобой ничего не случится?

И она пошлепала по коридору в комнату сына. Крис спал, разметавшись на кровати. «Он спит», – подумала Гас с убежденностью человека, который знает, что его ребенок в безопасности.

Лето выдалось на удивление жарким – Гас списывала это не на счет урагана Эль‑Ниньо или глобального потепления, а на счет закона Мерфи, ведь середина ее второй беременности пришлась именно на лето. На протяжении последних двух недель, когда температура уже с утра достигала почти тридцатиградусной отметки, Гас с Мэлани брали детей и оправлялись на Толли‑понд – городской водоем.

Крис с Эмили сидели у воды, склонив друг к другу головы, – переплетение загорелых голых ног и рук, коричневых, как шоколад.