– Что это означает? – спросил Джеймс.

– Если его арестуют, в течение двадцати четырех часов будет предъявлено обвинение, мы признаем или не признаем себя виновными, если необходимо, внесем залог. Потом назначат дату суда.

– Вы намекаете, что он проведет в тюрьме целую ночь?

– Скорее всего, – ответил Макфи.

– Но это нечестно! – воскликнула Гас. – Только потому, что прокурор считает это убийством, мы обязаны играть по его правилам? Это не убийство. Это самоубийство. За него в тюрьму не сажают.

– Исписаны целые тома, миссис Харт, – возразил Макфи, – · где обвинение поспешило и слишком поздно обнаружило, что клетка пуста. Крис с Эмили были единственными, кто может сказать, что произошло на самом деле. Итог? Эмили не может изложить свою версию, а у штата Нью‑Гемпшир нет оснований доверять вашему сыну. Единственное, что они на данный момент имеют, это мертвую девушку и вылущенную пулю. Они не знают истории отношений этих ребят, им неведомо состояние их рассудка. Дело можно выиграть, если сильно захотеть. Могу вам уже сейчас сказать, что прокурор предъявит результаты вскрытия и истолкует их, как пожелает. Могу вас заверить, что обвинение предъявит отпечатки пальцев Криса на оружии. Что еще, по его мнению… Я хотел бы переговорить с Крисом более подробно.

Гас придвинула стул.

– Наедине, – добавил Макфи. Он натянуто улыбнулся. – Может, вы и оплачиваете гонорар, но мой клиент – Крис.

– Поздравляю, доктор Харт, – приветствовала Джеймса секретарша в среду утром.

Мгновение Джеймс непонимающе смотрел на нее. С чем, черт возьми, она его поздравляет? Когда он сегодня утром выходил из дому, Крис продолжал сидеть на диване, бессмысленно таращась в телевизор, по которому шла какая‑то передача на испанском. Он сидел так со вчерашнего вечера. Гас в кухне готовила завтрак, к которому, Джеймс мог это сразу сказать, Крис даже не притронется. В данный момент его мало с чем можно поздравить.

Когда он направлялся к своему кабинету, коллега похлопал его по плечу.

– Всегда знал, что это случится с кем‑то из нас, – усмехнулся он и пошел дальше.

Джеймс прошел в приемную и закрыл за собой дверь, пока кто‑нибудь еще не сказал чего‑то странного. На письменном столе лежала почта, которую он не успел просмотреть еще с пятницы. А сверху открытый медицинский журнал «Нью Ингланд джорнал оф медсин». В нем ежегодно публиковался список лучших врачей в разных областях, поэтому список занимал несколько страниц. В разделе «офтальмология (хирургия)», обведенное красным, значилось имя Джеймса.

– Ну и дела! – воскликнул он, и где‑то в области сердца начала зарождаться и рваться наружу улыбка.

Он снял трубку и набрал домашний номер, горя желанием поделиться новостью с Гас, но трубку никто не брал. Он взглянул на свои дипломы Гарварда, размышляя над тем, как будет смотреться заламинированная грамота.

Чувствуя, как повысилось настроение, Джеймс повесил куртку и направился в коридор в поисках своего первого пациента. Если кто‑то из коллег и знал, где Крис провел выходные, никто об этом и словом не упомянул. Или же появление его имени в медицинском журнале вытеснило менее приятные слухи. Он остановился у смотровой, вытащил историю болезни миссис Эдны Нили и пролистал ее.

– Миссис Нили, – приветствовал он, распахивая дверь, – как себя чувствуете?

– Не лучше, иначе я отменила бы визит, – призналась пожилая женщина.

– Давайте посмотрим, что мы сможем сделать, – сказал он. – Вы помните, что я говорил вам на прошлой неделе о дистрофии желтого пятна?

– Доктор, – возразила она, – я пришла сюда, потому что у меня проблемы со зрением.