– Селитра.

Взрыв смеха, глубокий и звучный, вырвался из его груди.

– Думаешь, я утрачу интерес к твоим чарам? Для этого потребуется нечто большее, чем… – Он взял бутыль и принюхался, и смех его замер. – Селитра, да, вместе с серой и древесным углем. Это порох.

– Надеюсь, что так, – ответила она, забирая у него тыквенную бутыль. – Трудно стрелять из карабина, если зарядить его непросеянной рожью.

Мягкого отраженного света вдруг оказалось недостаточно. Она чувствовала, где он стоит, но не слишком доверяла своему ощущению. Ей хотелось видеть его как можно яснее.

Он присмотрелся к дальней стене, где размещалась ее разношерстная коллекция мушкетов и карабинов.

– Я думал, запах исходит от одного ружья, – сказал он. – А у тебя тут целый арсенал. Здесь нет ружей для охоты на кроликов, которые время от времени используют для того, чтобы отпугивать разбойников. Ты что-то затеваешь, не так ли? – Воздух вокруг него, казалось, уплотнился, неся в себе все большую опасность. – Не так ли, Катарина?

Она не ответила на его слишком прямой вопрос. Слегка постучав по бутыли, чтобы порох осел, она закрыла отверстие бутыли кусочком кожи и обмотала в несколько рядов кожаным ремнем.

Александр вплотную подошел к столу. Он казался ей демоном, который насмехается над ней и который притупил ее зрение и обоняние.

Он склонился над разделявшей их деревянной поверхностью стола.

– Не так ли, Катарина?

Внезапно он обхватил ее руки, сжимавшие наполненную порохом бутыль, так что ей не удавалось затянуть ремень.

– Да, – прошипела она, наклонившись к нему так низко, что ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от него. – Я намерена защищать Леве до последнего камня, если это потребуется.

Его глаза пристально смотрели в ее глаза, а рука скользила вверх по ее предплечью.

– И… – допытывался он.

– И? – Ей хотелось облизать внезапно пересохшие губы, но она не осмелилась. – Никаких и. Карабин и мушкет.

– Этого недостаточно, – возразил он. Его пальцы принялись теребить кружевной край ее ночной сорочки на груди. – Хотя оружие женщины может оказаться намного более эффективным, чем свинцовая пуля и… – Он погрузил руку в бочонок, достал горсть пороха и просыпал его сквозь пальцы, словно песок. – …Сера, селитра и древесный уголь.

Она отступила на шаг назад и взяла деревянный молоток.

– Меня не интересует мнение солдата.

Она положила круглую крышку на бочонок с порохом, забила ее и стала его поднимать.

– А следовало бы поинтересоваться.

Он подошел и, с легкостью выхватив бочонок из ее рук, поставил в ряд с другими, словно тот ничего не весил. Раздраженная, Катарина сжала ручку деревянного молотка.

– Мне не нужен солдат для того, чтобы сообщить, что оружие женщины – это любое оружие, которое оказалось у нее под рукой, – сказала она ему.

Его пальцы неожиданно сомкнулись вокруг ее запястья, он выхватил молоток и бросил его на землю.

– Нет, мадам, это не так. – Он притянул ее к себе, его свободная рука скользнула к ее волосам, губы прижались к нежной коже чуть ниже уха. – Это ее чувственное тело, загорающееся от поцелуев.

Катарина вырвалась, заставив свое тело покрыться сталью и не отвечать его влажным теплым губам. Чувственная дрожь пробежала по телу.

– Это не так эффективно, как ты считаешь.

– Возможно, не всегда, – пробормотал он, потом подошел к ней и провел кончиком пальца по ее подбородку.