Я не думала, что умею так танцевать, но когда в центре круга показала мастер — класс по танцу, который я никогда не репетировала, я поняла, что такой свадьбы у меня еще не было! Эти ушастые сволочи вызывали меня на «бис»!
— Я вас умоляю! — рыдал жених, показывая после меня такое мастерство, словно последние пять сотен лет только этим и занимался с перерывами на сон и туалет. В круге уже било током по попе какую-то красавицу эльфийку, которая умудрилась переплюнуть меня сразу по всем параметрам.
— Прекратите! — рыдала я, пытаясь дергающимся крабиком пробраться в сторону невозмутимого Дона, на губах которого была та самая загадочная полуулыбка. Он развел руками, а потом даже похлопал, когда я присела над каким-то цветочком интенсивно дрыгая попой.
На пару минут музыка прекратилась, а часть эльфов бросилась за «туалетную елку». Я бросилась к Дону.
— Крысиный тверкинг номер восемь! — объявил дедушка, выдул первую ноту, а из-за елки послышались такие крики: «Да что ж вы творите! Ну как же так можно! Погодите! Ты в меня попал!».
Я вцепилась в Дона, который с невозмутимым спокойствием протянул мне затычки для ушей, которые я экстренно пыталась засунуть поглубже дрожащими руками. Первая затычка упала на траву, а я снова присела рядом с менеджером, и пытаясь подобрать ее с земли.
Мне протянули ее на ладони, а я впихнула ее в свое ухо, чувствуя, как мокрые волосы липнут к лицу. Тишина! Какое счастье! Крысолов на минуту помолчал, а потом снова вдул так, что все начали дружно раздеваться. Еще четыре танца и эльфы стали падать на траву. Дон кивнул, а крысолов убрал дудочку, поклонившись.
Я вытащила пробки из ушей, глядя, как эльфы поднимаются с места, отряхиваются и возмущаются, все еще рефлекторно подрыгиваясь.
— Фу! Какой кошмар! За что мы только деньги платим! Это же ужас какой — то! — заорали эльфы, пробираясь за столы. В этот момент я поняла. Это — конец! Такого позора я не переживу! — Кошмар! Жуть! Да это просто издевательство! Мы — эльфы древний и гордый народ! Да они смеют!
— Сейчас поедим, и пусть еще раз сыграет! — послышалось в тот момент, когда я трагически отвернулась, понимая, что это — провал!
. — Сейчас поедим, и пусть еще раз сыграет!
Услышав похвалу в свой адрес, музыкант воспрянул духом, а я попыталась приладить обратно пробку, но не успела.
— Белый танец! Напоследок! — объявил крысолов, а я уже начинала медленно и плавно двигаться в такт музыки, пытаясь снова засунуть пробку, но она выскочила из моих томно извивающихся рук и исчезла в том же направлении, в котором исчезает зарплата. Я сделала похотливый круг вокруг Дона.
— Дон, прости меня! Ты же знаешь, это — музыка! — скулила я, сгорая от стыда в тот момент, когда уже прильнула к нему спиной, эротично делая проседание вниз по мужскому телу, так сказать, вытирая его задней поверхностью полностью. — Дон! Сволочь! Читай по губам! Ска-жи! Е-му! Ос-та-но-вить-ся!!!
Неожиданно для себя я тряхнула волосами, зазывно повела плечом, положила руки ему на грудь и начала интенсивно двигать бедрами, как бы намекая на продолжение вечера.
— До-о-о-о-он!!!! — рыдала я, глядя на то, как у него на лице появляется едва заметная улыбка, в тот момент, когда я расстегнула три пуговицы его рубашки, эротично шаря руками по его телу, в то время как на танцполе что-то подобное! Мои непослушные руки уже схватили Дона за ремень, проверяя его на прочность и делая примерный жесть «дорогой, ты похудел, смотри, как висят штаны!». — Сволочь! Пни его! Убей его! Пусть он заткнется!
Я сделала соблазнительный и зазывный жест бедрами, хороводясь вокруг менеджера, как стриптизерша возле шеста, и вслух проклиная тот день, когда мы познакомились. |