— Так, что тут у нас? — орал Шрек, опуская руку в штаны и почесывая лучшего друга — Крокодила Гену. — Это что за запрос в интернете? Как правильно «сосать»…

Он распахнул окно и швырнул телефон в огород.

— Ты что творишь? — возмутилась я, но меня схватили за руку, заставив яростно вырываться.

Я выбежала за телефоном. За забором в лучшей позе огородной камасутры стояла Павловна, что-то щипая и бросая в ведро. Я заняла ту самую позу, собирая урожай в виде крышки, корпуса, аккумулятора, флешки и симкарты.

— Ну как урожай? — спросила Павловна, поднимая на меня глаза, пока я смотрела на разбитый экран, пытаясь вставить симкарту и аккумулятор. Включайся! Давай, включайся!!! Экран блекло засветился, а потом прозвучала задорная музыка.

— Куда!!! — заорала я, бросаясь к двери и видя, как мой выстиранный костюм рвут на части.

— Дома сидеть будешь! Это приказ! Ты — моя рабыня! Я имею право делать с тобой все, что хочу! Ты что думаешь? Самая умная? Деньги закопала и молодец? Ну-ну! У рабыни не должно быть денег! — орал Шрек, а я пыталась вырвать остатки своего пиджака. Меня затащили в дом, а на полу валялись остатки моих вещей. В кармане халата прозвонил телефон.

— Ты где? — послышался хриплый голос. — Собираешься?

— Да, одеваюсь! — ответила я, отчаянно пытаясь вырвать свой пиджак. Рукав уже трещал, а я пыталась вырвать свою одежду. — Одну минутку! Просто выбираю, что надеть! Вампиры

— это очень ответственное мероприятие. Торжественное.

Я сумела вырвать часть пиджака и вступила в неравный бой за штаны.

— Ангелина, у тебя есть еще десять минут! — заметил в трубку Дон, пока я пыталась понять, успею ли я пришить рукав или нет.

— Я крашусь! Одну минутку! Макияж должен быть особенным! Просто помаду выбираю! — ответила я, хватая сумку и сценарий. Шрек смотрел на меня так, словно уже готов нанести мне боевой макияж.

— Дон, — вздохнула я, понимая, что у меня кроме трусов и халата не осталось ничего, после того, как пиджак разорвали на несколько частей. — Дон… Извини, но мне нечего надеть…

Трубку положили, а я швырнула в довольную морду остатки одежды. Это — конец! Так работать невозможно!

Телефон пискнул умирающим голосом, а я взяла трубку. «Выходи в чем есть!», — произнес замогильный голос. — «Если ты сейчас не выйдешь, пока я считаю до пяти, я войду!».

«А смерть идет, а смерть идет! И все вокруг чего-то ждет! За то что ты в моей судьбе спасибо, Дон, тебе!», — пронеслось в голове, когда я послушно взяла сумку, слыша спокойное и очень многообещающее: «Два».

На счет три я была уже у двери в халате и тапочках. На счет «четыре», пока мне орали, что в таком виде я далеко не уйду, я уже выбежала на улицу. В промежутке между «четыре» и «пять», я уже добежала до машины, запахивая засаленный и старый халат и прижимая к груди сумку.

Дверь открылась, а я села внутрь, нахохлившись, как воробей и прижав сумку к груди. Тапок слетел с ноги, но я его тут же подобрала. В зеркале отражалось лицо: «Здесь живет Ангелина? Нет, она здесь выживает!». Дон перевел на меня взгляд, а уголок его губ дрогнул. Молча он завел машину, ударив по газам. Мы дернулись вперед, рванули в туман под протяжный писк умирающего телефона.

Мы резко остановились возле какого-то странного магазина, на витрине которого стоял ряд манекенов.

Меня молча вытащили из машины, Дон потерял терпение, а я тапок, так счет один — один. Меня дотащили до двери, не обращая внимания на мои писки, вопли и горячее желание оставить халат в его руках.