Позапрошлогодний роман с дочерью Старого Лиса – Гийома де Ронсара развалил бы начисто любую семью, только не семью Роба Арчера. Лин дралась за мужа как пантера. Да и самому ему, как говорится, чертей дала. Все было – и ночевал Роб в своих берлогах на Глухих Заимках и пил фантастически, но дела Общины даже тогда оставались для него главным занятием. Этот, вроде заглохший роман, плюс факт переписки с членом баронской семьи стоил бы поста, да и членства в Общине кому угодно, но Робу он только прибавил популярности, причем, как ни странно, среди как мужской, так и женской части Общины, по принципу "Знай наших!"

– Надежный он человек, – Лин выпрямилась и отвернулась к окну, – только не может сейчас показаться почему‑то... Сердце чувствует – жив. Ты же видишь, Ларри – я держусь... Хотя и реву ночами – глянь как, физиономия опухла...

Ларри пробормотал что‑то о том, что слезы Лин не портят и ей еще придется от ухажеров отбиваться, причем тут же прикусил язык.

– Попробуй кто ко мне сунутся, пока жив Роб! – глаза Лин, цвета вереска, вдруг потемнели и метнули молнии.

– Яичница окончательно стала поперек горла Помощнику, и он отодвинул почти нетронутую тарелку. На его счастье на кухню, где делилась с ним своими горестями подруга жизни Роба, влетел Арчер‑младший, запыхавшийся и голодный. Он и не дал остыть глазунье.

– Надо мыть руки, когда садишься за стол, Финни, – резко сказала Лин. – И твой отец всегда хоть три секунды тратил на молитву, перед тем, как схватиться за ложку. И гость у нас – поздоровайся!

– Привет, Ларри, – торопливо сказал Финни. – Я мыл, честное слово, мам. Ух ты!

– Последнее относилось к куску породы с торчащими из него во все стороны, острыми как иглы, иссиня‑черными кристаллами антимонита, который протянул ему Ларри.

– Словно ежик, – добавил он, поворачивая в руках подарок.

– Это тебе от Флери – его напарник в Южной Штольне раскопал... Хотя

пора тебе уже что посерьезнее приносить из Подземного... Растешь как на дрожжах. Уж и забыл сколько тебе – надо же, а ведь сам тебя, можно сказать крестил, еще в Первую, в Храмовом Зале...

– Шестнадцать через месяц...

– Вот тогда и пойдем туда – примешь второе крещение – Старателя.

– Ох, Ларри – не стоит нам, дневному народу, в подземный ваш сумрак

лезть... – Лин зябко и совершенно искренне поежилась, – Роб, вот и зачудил после книг твоих... И с тех пор, как в Лабиринт стал наведываться. Я с тех пор по ночам плохо сплю. А когда с утра этот бродяга наведался, так как‑то Подземным от него и повеяло...

– Какой бродяга? Ты мне ничего не говорила, Лин...

– Да, наверно, из заимковых друзей Роба. Знаешь эту манеру – у тех из

старателей, что постарее да победнее – капюшон на голову накинут, так, что лица не видать – мрак один... Порасспросил о Робе, да и ушел как приходил – с черного хода. Про то где Роб и как – еще меньше меня, видно, знает... Так что – о чем же здесь рассказывать...

Некоторое время Ларри переваривал эту информацию. Потом повернулся к Финни.

– Ладно, а в школу мы ходить собираемся? Начало года, а ты шатаешься невесть где...

– В отца пошел, – вставила Лин. – Посидел бы дома в такое время.

– Дядя Ларри, я – последний раз!.. Очень надо было...

– Последний, так последний, – Ларри встал и откашлялся. – Вот что ‑

при таких делах, какие пошли, будь добр – из школы – домой, из дома – в школу.