Кай сунул пистолет под мышку, присел рядом с раненым, заботливо вытащил из‑под него брошенный "Парабеллум", извлек из своей наплечной кобуры – из того ее отделения, где полагалось быть резервному разряднику – шприц‑ампулу с "витастаблом" и вколол в предплечье Итальянцу. Тот благодарно икнул и прикрыл глаза.

– Погодите стрелять, Санди‑сан, – вежливо окликнул Следователя слегка шепелявящий голос из спальной, и вслед за этим перед ним появился похожий на призрака в своем сером кимоно рослый японец. Он деловито поправлял тонкие ремни, крепившие за его спиной пару мечей.

– Сосеки, – вспомнил Кай. – Значит мои ангелы‑хранители не приснились мне после заумной беседы с Учителем Сато...

Из соседней двери бесшумно появилась тень в черном.

– Ух‑ты! – выдавила из себя Невада.

– Извините меня, – сказал Тадземару, – если я повредил вашу ногу, но

вы шли прямо под пули, сэнсей. Он и сам немного прихрамывал и сжимал левой рукой предплечье правой. Он шагнул к Френку.

– Этот тип уже не опасен, – успел остановить его Кай.

С улицы раздался каскад звуков, издаваемых тормозящими с полного

разбега глайдерами и в дверь и окна первого этажа посыпались как горох люди в "хаки".

– Там вы найдете еще двоих. Больше нет, – с похвальным лаконизмом констатировал Сосеки.

И оба ниндзя выскользнули в дверь кабинета. Взлетевший в два прыжка по лестнице Хенк – куда только девалась его неуклюжесть – рванул захлопнувшуюся за ними дверь и бесстрашно ворвался в комнату в сопровождении пары своих дружинников. Но лишь затем, чтобы притворить окно, которое верные слуги Учителя оставили приоткрытым.

– Кто это были? – ошалело спросил Хенк, поворачиваясь почему‑то к подоспевшему Ларри.

– Люди Сато – Осеннего Дракона, – пояснил ему Кай. Они кое‑чего не поделили здесь с друзьями господина Скопы...

Обоих друзей Итальянца уже вытащили в коридор и положили рядом – два трупа – большой и поменьше...

– Господи!.. Эрни – Пересмешник... – Ларри с печальной улыбкой нагнулся над невысоким блондином, получившим свою пулю чуть выше левой брови. – Доигрался... А тот, – он указал человеку в медицинской униформе на грузного кавказца, половина черепа которого была снесена напрочь, – Плохой Касим. Последний, между прочим из тех, кто знал Кривого Шайтана... Впрочем, на этих двоих уже не имеет смысла тратить ваше время, док. Займитесь вот этой сволочью. Да‑да, ты не ослышался, Френк! И не разыгрывай тут потерю сознания! Мы, вроде, условились на днях ладить – и что же?

– Это не относилось к людям из Управления... – с трудом открывая глаза, выдавил из себя Итальянец... И вообще, если бы не Мазетто, я бы не влез в это дело... Боже, что будет с моим мальчиком...

По его щеке, сквозь ставшую вдруг заметной на фоне смертельной бледности щетину, стала продираться вниз, к квадратному подбородку скупая слеза.

– Введен стабилизатор. Это очень правильно, – профессионально констатировал врач, орудуя зондом анализатора и тубой с биогелем.

Кай очередной раз мысленно поблагодарил Энди Смирноффа – своего первого старшего напарника, у которого подцепил эту привычку – таскать в кобуре кое‑что из необходимого при экстренной помощи. Аптечку редко таскаешь с собой, а с оружием расстаешься не так легко.