|
Вот почему я не могу что-либо узнать на вашей карте. Я был тогда не в лучшем состоянии, чем сейчас. Херцог умолк. Помощник настоятеля вернул карту монаху. Затем крепко сложил ладони. Он хотел знать больше. Он хотел знать, как выглядело то место, хотя это было запрещенное знание и он чувствовал себя виноватым, спрашивая об этом. — На что похоже это место, родина шерпов? Пожалуйста, опишите мне его. Херцог мечтательно повторил вопрос, глаза его с благоговением устремились к небесам. — На что похоже? Долина… Такой зеленой пышной растительности я в жизни не видел. Совершенство! Долину окружали мощные отвесные скалы, как башни, но поскольку в ширину она достигала мили, солнечного света здесь было достаточно. На дне долины я отчетливо разглядел ламаистский монастырь, окруженный жилыми домами и крестьянскими постройками, и поля, где трудилось множество людей. На мгновение Антон вновь перенесся туда. Джунгли отступили, боль, цепко удерживавшая его в материальном мире, растаяла, и он отправился в прошлое, в сказочную долину. Он говорил. Слышал ли его помощник настоятеля? Перед Антоном стоял гордо улыбающийся китаец. Херцог повернулся к нему, охваченный благоговейным страхом, и произнес: — Какая красота… — Спасибо, — отвечал китаец. — Здесь всегда так. Внезапно Херцог увидел помощника настоятеля; он понял, что это реальность, а не грезы. Он заставил себя сосредоточиться и смотреть только на ламу. — Я расспрашивал китайца. Я сказал: «Эти края кажутся невероятно безмятежными. Сталкиваетесь ли вы с социальными проблемами?» Китаец вновь горделиво улыбнулся и ответил: «У нас нет преступности, мы не знаем болезней. Люди живут долго, здоровой и насыщенной жизнью, а потом тихо умирают. Нам не требуются техники, ученые, адвокаты, почти не нужны доктора и уж совсем ни к чему иные религии. Мы твердо придерживаемся Дао и живем счастливо. Пища наша проста: рис, свежие фрукты и овощи без сахара, соли совсем чуть-чуть. Ежедневная работа на свежем воздухе. Все это помогает человеческому телу не заболеть, предотвращает раковые и другие тяжелые заболевания. Старики, как правило, умирают во сне — мирно уходят из жизни, и так происходит миллионы лет. Каждые десять лет мы получаем новости из окружающего мира. И по-прежнему не находим в нем ничего, что нельзя было бы предсказать заранее после недолгого размышления. Дао никогда не стоит на месте, но мир никогда не меняется..». «Так это не ламаистский монастырь?» — спросил я и показал на главенствующее здание посреди деревенских домиков. «Нет. Здесь не так, как повсюду в Тибете. Это просто дом. Мы верим, что можем побудить Мудрость спуститься к нам, но не настолько самонадеянны, чтобы считать себя ее носителями. Изредка мы приходим туда и пытаемся прислушаться к голосу Мудрости». Я спросил: «Значит, вы не Учитель, не член братства и даже не жрец в этом царстве?» Он ответил: «А это и не царство. Мы — община, мы стремимся жить просто, не навлекая на себя излишних страданий. Мы все несем одинаковую нагрузку и выполняем одинаковую работу. По складу ума я, естественно, предрасположен к созерцательности и размышлению, поэтому провожу больше времени в умственных трудах, чем большинство моих товарищей, обитателей долины. Однако я тоже работаю на полях, собираю урожай и дою яков…» Помощник настоятеля перебил: — Но это очень напоминает коммунистическое общество. Вы наверняка случайно забрели в красный Китай. Херцог улыбнулся: — В первый момент и я так подумал. Но потом вспомнил, что китаец упомянул Дао, и взглянул вниз, в долину. |
