| И все же что-то подсказывало мне, что она опущена с вершины темной скалы, где закреплена на высоте нескольких тысяч футов. Китаец аккуратно и уверенно потянул за нить. На секунду я увидел мысленным взором звонаря из деревенской церкви недалеко от дома моих родителей в Пампасе. Я молчал, не зная, что сказать, а глаза ушедшего в себя китайца были закрыты. Вдруг над его рукой появилась нитяная петля. Кто-то или что-то разматывало и спускало с небес вниз шелковую нить. В замешательстве я наблюдал, как виток за витком едва заметная нить ложилась кольцами на земле перед нами. Так она ниспадала до тех пор, пока земля у наших ног не покрылась тончайшей паутиной. Минут через пять шелковая нить сменилась шелковым шнуром. Лама кивнул и, как только шнур сложился на земле парой витков, дважды потянул за него. Тотчас же движение замерло, шелковый шнур повис в воздухе. «Поднимите, пожалуйста, руки», — попросил меня китаец. Я позволил ему обмотать себя шнуром под мышками и закрепить узлом за спиной. «А он крепкий?» — со страхом спросил я, поскольку шнур был на вид очень тонким и даже представить было трудно, каким образом он сможет выдержать мой вес. «Да». И сразу же, не говоря больше ни слова, он потянулся вверх и дважды сильно дернул шнур над моей головой. Через секунду я почувствовал, как шнур под мышками натянулся. Мои ноги оторвались от земли. Через десять секунд китаец внизу стал размером с крохотную куклу — я увидел, как он повернулся и зашагал обратно к двуколке. Чуть позже он пропал из вида. Меня поднимали все выше и выше. Я увидел под собой всю долину целиком и, к своему ужасу, припомнил рассказ Густава: он смутно помнил, как с тоской глядел со стен Шангри-Ла и ему чудилось, будто он слетает вниз в Изумрудную долину… Но менять что-то было уже поздно. Меня тянули все выше, я поднимался, как паук по нити, сквозь пелену тумана и облаков, несколько раз в опасной близости от скалистого края утеса, по временам зависая в прозрачном воздухе в десяти футах от него. Наконец, спустя шесть минут или чуть больше, мне удалось разглядеть конечную цель моего взлета. Прямо надо мной шнур проходил через блок на конце деревянной балки, выступавшей над кромкой обрыва. До блока оставалось не более двадцати футов, а поднимали меня быстро. Адреналин переполнял жилы: кто ждал меня наверху? Внезапно я очутился на вершине скалы перед мощной каменной зубчатой стеной с бойницами. К своему ужасу, я разглядел торчащие пики над каждым зубцом, а на них — гниющие человеческие головы. Охваченный животным страхом, я закричал и оттолкнулся ногами, словно пытался отправиться по воздуху обратно. Это было нелепо. На секунду мое тело качнулось в воздухе, как беспомощная муха, попавшаяся в паутину. За крепостной стеной я разглядел полосу каменистой земли, за ней — черные стены ламаистского монастыря, из центра которого поднималась черная башня. Тут я понял, что стою там уже не один: рядом со мной появился мужчина восточного обличья лет пятидесяти пяти, облаченный в шелковое одеяние девятнадцатого века. Он протянул мне руку и проговорил по-английски с сильным акцентом: «Добро пожаловать в Шангри-Ла. Ламы ждут вас. Хватайтесь за руку». Выбора у меня не было. Хотя мое сердце едва не выскакивало из груди, я послушался и ухватился за предложенную руку. Через мгновение ноги ощутили под собой твердую землю — я стоял в проходе меж двух стен. Человек обратил внимание на мертвенную бледность моего лица и на то, что я продолжаю с ужасом смотреть на мертвые головы. Он махнул рукой. Его английский звучал немного нелепо, но абсолютно понятно. «Просим извинения за страшные фигуры. Необходимо пугать незваных гостей. Комнату вам приготовили в башне. Верю, вам будет удобно». Я решил, что лучше всего сейчас выказать силу духа и решительность. Его объяснение отвратительной выставки мертвых голов не было убедительным. Возможно, они действительно призваны пугать людей, но вот вопрос: кому эти головы принадлежали и почему жертвы так изуродованы? «Я хотел бы немедленно переговорить с вашим настоятелем», — объявил я. |
