|
«Да. Если вы настаиваете, мы можем указать вам путь. Но мы советуем вам остаться у нас. Здесь, в долине, вы будете счастливы, и вашему примеру последуют другие. Шангри-Ла — недоброе место. Они следуют иным путем, отличным от нашего. Они стремятся просвещать человечество не примером, но с помощью силы и колдовства. Они используют любые методы, даже вовлекают силы, неподвластные им. Останьтесь с нами. Здесь благое место». Он был хороший человек, и меня огорчало собственное упорство, но я не мог отказаться от мирской жизни и заняться сельским хозяйством вместе с этими людьми, непостижимыми, как сама долина. А что касается его отношения к Шангри-Ла — чего еще можно было ожидать от стареющего монаха, избегающего столкновений с миром? «Буду очень признателен за помощь», — ответил я ему. «Хорошо. Но позвольте предостеречь вас: обратного пути не будет, потому что нарисовать карту мы не можем. Не можем и объяснить, как вернуться сюда. Маршрут, по которому мы пришли, недоступен для чужаков, а за пределы долины наш караван уходит раз в десять лет. Если бы вы не нуждались в помощи, мы бы не стали утруждать себя. Возможно даже, сделали бы так, чтоб вы нас не увидели». Тут мне стало не по себе, и я спросил: «Как же мне вернуться из Шангри-Ла? Ведь можно просто идти назад, по своим следам». Китаец улыбнулся и сказал, что у меня ничего не получится. «Но почему?» Потому что тем путем можно пройти только в одном направлении. «Как же так?» — спросил я. «Если вы готовы, пойдемте. Я покажу вам». Мы встали, чтобы отправиться в путь, и я почти сразу ощутил, что странное чувство сожаления покидает меня. Передо мной открывался путь в Шангри-Ла! Вот-вот я дойду до цели, к которой стремился всю жизнь. «Куда мы направимся?» — спросил я, когда мы забрались в маленькую двуколку, запряженную молодым яком. «Туда. — Китаец показал в сторону темных скал в конце долины. — Наверх». Я поднял голову: вершины гор прятались в дымке. Очевидно, он указывал на потайной вход в пещеру, подумалось мне; пещеру, которая обернется темным туннелем и выведет меня в царство Шангри-Ла. Но что же это за путь, если пройти его можно лишь в один конец? Отчего-то я решил, что речь идет о бурной подземной реке, ведь двигаться по ней можно лишь по течению. Помощник настоятеля вновь взял в руки карту и принялся искать на ней долину правильных пропорций, одним концом упиравшуюся в высокие скалы. А Херцог между тем продолжал рассказ о своем путешествии: — Наша повозка с грохотом двигалась вперед и очень скоро миновала зеленые луга и влажные рисовые поля в верхнем конце долины. Где бы мы ни проезжали, повсюду люди прерывали работу, чтобы помахать нам или поприветствовать китайца. Несколько раз мы останавливались, чтобы взять у них свежие фрукты, а китаец приветливо беседовал с жителями долины. Дорога оборвалась у подножия огромных скал, что вздымались к небесам. В молодости я был опытным скалолазом — одного взгляда мне хватило, чтобы понять: взобраться на них невозможно. С там же успехом можно было штурмовать вертикальный срез черного льда. Я повернулся к китайцу и спросил, где же вход. «Погодите немного. Я не бывал здесь шестьдесят лет». Китаец принялся медленно-медленно вышагивать взад-вперед, будто пытался сосредоточиться. Я понял, что он медитирует, поскольку его глаза сфокусировались на точке приблизительно в ярде от лица, которое стало отрешенным. Он погрузился в глубокий транс. Неожиданно старик остановился и протянул перед собой руки, как будто собирался поймать воображаемую бабочку. «Здесь!» Совершенно сбитый с толку, я подошел к нему и с удивлением увидел, что он держит в руке шелковую нить — тончайшую, почти незаметную. Мне удалось разглядеть, что нить поднималась к небу, однако футов через шесть терялась из виду наверху. И все же что-то подсказывало мне, что она опущена с вершины темной скалы, где закреплена на высоте нескольких тысяч футов. |
