Винтокрылая машина перестала раскачиваться, однако мы всё ещё снижались, закручиваясь вокруг своей оси.

Ногами я нащупал педали на полу. Попробовал слегка надавить на левую, очень и очень осторожно. Чудо, но мне повезло: машина медленно перестала вращаться.

Я чуть надавил на правую педаль. Вертолёт снова начал разворачиваться на месте.

Пользуясь мышечной памятью, я вернул левую педаль в положение, которое обеспечивало стабильный полёт.

Только после этого я огляделся. Приборная панель, как несложно догадаться, была мне совершенно незнакома. Я опознал навигационный дисплей, дисплей с показаниями приборов, вроде авиагоризонта. Навигационный дисплей показывал какую-то дичь, в которой я совершенно не мог сориентироваться. Я пытался найти, где включается автопилот, однако ничего похожего среди тумблеров и клавиш не обнаружил. Зато нашёл ещё одну рукоятку управления.

Осторожно потянув за неё, я почувствовал, как турбина над головой начала набирать обороты. Спуск замедлился.

Я улыбнулся, решив было, что жизнь налаживается. Регулируя обороты винта, я мог если не приземлиться, то, по крайней мере, опуститься достаточно для того, чтобы выпрыгнуть из вертолёта.

И аккурат в этот момент в кабине раздался противный писк, а на приборной панели замигал красный индикатор. Приглядевшись, я обнаружил надпись FUEL.

Горючее было почти на нуле.

Выглянув наружу, я оценил высоту. Метров пятьсот. Много, блин!

Был соблазн резко уменьшить обороты двигателя, чтобы быстрее двигаться к земле, но я его подавил. Машина могла набрать инерцию, и удар с достаточно сильным ускорением о землю мог с такой же вероятностью отправить меня на тот свет, как и падение с высоты в пол километра.

Кстати, насчёт того света. Смогу ли я восстановиться, если, например, при аварии моё тело разорвёт на куски? Или я сгорю до состояния обугленного скелета?

Уверенности у меня не было, несмотря на слова той твари из моего родного мира, подарившей мне «почти бессмертие».

Я продолжал спокойно снижаться.

До земли оставалось метров двести, когда турбина чихнула и заглохла.

Машина резко опустилась вниз. Я рефлекторно дёрнул рукоятку, регулировавшую обороты двигателя — и это удивительным образом сработало: падение замедлилось. Я с недоумением посмотрел наверх. Ротор продолжал вращаться. Теперь он действовал как парашют. А рукоятка, похоже, регулировала не только обороты двигателя, но и шаг несущего винта. Поставив его на максимум, я увеличил подъёмную силу.

Открыв дверцу, я стал ждать. И выпрыгнул, когда до земли оставалось метров десять.

Конечно, можно было бы остаться в кабине. Посадка была бы жёсткой, но, возможно, машина бы уцелела. Вот только я помнил, что даже в пустых баках остаются пары горючего, которые могут рвануть от искры. А гореть мне совсем не хотелось.

Глава 14

Чудом обошлось без травм. Всё-таки недели тренировок не прошли даром: я грамотно сгруппировался, поэтому отделался всего лишь ободранной спиной.

Перекатившись, я наблюдал за падением вертолёта. К счастью, машина обладала небольшой горизонтальной скоростью, и её отнесло в сторону, где она врезалась в глинистый склон небольшого оврага.

Последовал взрыв — рванули пары горючего, накопившиеся в баке, и остатки керосина в топливной системе.

От взрыва занялся одинокий куст, росший на склоне, и сухая трава.

Оглядевшись вокруг, я тут же рванул к месту катастрофы. Кругом была сухая лесостепь. Дождя в ближайшее время точно не предвиделось, а пал сухой травы мог привести к большим неприятностям.

К счастью, площадь возгорания оказалась совсем небольшой. Если бы вертолёт упал посреди травы — неприятностей было бы гораздо больше. Не факт, что я бы успел потушить начинающийся пожар. А так мне удалось справиться, лишь слегка подпалив свои боксёрки.