— Жаль. Я бы на твоём месте вернулась.

— Что поделать. Приходится выкручиваться. У тебя, случайно, не было знакомых в этих краях? Я бы спросил совета, как тут быть.

Ирина тяжело вздохнула.

— Да откуда, Серёж… но я и сама могу посоветовать. В незнакомых краях будь осторожен. А что и как оно будет — определить судьба… но вот такого вот синего и глубокого неба над головой я бы, наверно, не смогла долго терпеть.

— Говорят, ультрафиолет жизнь сокращает? — осторожно спросил я, пытаясь выведать природу грозящей мне опасности.

— Да дело даже не только и не столько в этом, — снова вздохнула Ирина, — некоторые и под таким небом живут куда дольше, чем могли бы в других условиях… вопрос в том, что такое небо меняет. Иногда необратимо.

Я помолчал.

— Скучаем по тебе, — сказала Ирина; в её голосе появилось тепло, — знаешь… я не так много знала людей, которые были бы на тебя похожи. Я надеюсь, что тебя нельзя так просто изменить. Но будь осторожнее, хорошо?

— Конечно, Ир. Ты звони если что вдруг, ладно?

— Обязательно! Ой, и смс-ки пиши. Или сообщения. Дешевле же будет! Там небось связь золотая по цене, да?

— Разберёмся, — я улыбнулся в трубку.

— Удачи, Серёж.

— Спасибо.

После этого я нажал кнопку отбоя.

Нельзя сказать, чтобы этот диалог как-то прояснил для меня ситуацию. Но, по крайней мере, речь шла не об угрозе жизни, а о каком-то «изменении». Что это может быть? Стать инвалидом? Сойти с ума? Может, и так. Пока оставим рабочую гипотезу — кто-то с помощью приёмов пограничников будет пытаться воздействовать на мой разум. Предупреждён — значит, вооружён. Буду фиксировать изменения и внимательно относится к собственным мыслям. Ну и, насколько я понял, первую атаку Иринин амулет смог отбить. А последует ли вторая — далеко не факт.

Глава 18

Жан сидел во главе стола, в тёмном помещении. Светился только экран справа, на который была выведена карта Мали, испещрённая условными тактическими знаками.

Зам министра был занят: он слушал доклад одного из своих подчинённых. Сначала мне показалось, что тот говорил на французском — вроде слышались знакомые слова. Но потом я понял, что язык другой, совершенно мне не знакомый.

— Так, господа, — сказал Жан, когда докладчик вышел из помещения, — к сожалению, худшие опасения подтверждаются: мы ожидаем рейда на Томбукту. Источники как минимум у двух полевых командиров подтвердили это.

— У нас там уже две недели стоит рота, — ответил Толя, — думаю, усилить её взводом на БТРах.

— Там наша БТГ, из подготовленных вами, — продолжал Жан, — но, думаю, этого мало.

— Мало? — удивился Толя, — до сих пор справлялись вдвое меньшими силами.

— Говорят, подтянулись банды из Ливии. Итого до полутора тысяч человек. Было бы хорошо использовать что-то неожиданное. В прошлый раз мы говорили о танках.

Толя вздохнул.

— Конечно, мы оставляем эту возможность открытой, — сказал он, — но пока, на наш взгляд, было бы опрометчиво выкладывать все возможные козыри. Помните, за нами пристально французы наблюдают. Это может быть ловушкой. Спровоцировать нас на чрезмерное применение силы. И потом: что они могут нам противопоставить? Пикапы, вооружённые крупнокалиберными пулемётами?

— Всё может быть хуже. Речь может идти об РСЗО или даже ракетах. — Сказал Жан.

— Мы активизируем разведку. Используем дроны. И потом: чем танки могут помочь в этой ситуации? Это чисто наступательное вооружение. А мы же имеем дело, скорее, с полицейской операцией. Масштабной, это верно.

Жан вздохнул, поднялся со своего места, зашёл за спинку кресла и опёрся на неё руками.