И тут меня осенило.

Иногда нужно говорить людям то, что они желают услышать. Когда уши измазаны медом лести, то голова перестает быть начеку и хуже соображает. Если я скажу деканессе то, что она так жаждет от меня услышать, возможно она станет словоохотливее и поделится со мной тем, что хочу услышать от нее я.

Нехотя приняв покаянный вид и раболепно опустив глаза в пол, я смущенно произнесла:

– Откровенно говоря, я подумала что то вроде «зараза к заразе не прилипает» и решила, что ваш дурманов яд меня не возьмет…

Мой голос звучал тихо и приглушенно, так что я в полной мере ощутила себя первоклассницей, пытающейся оправдаться перед строгой бабушкой за первую в жизни двойку. Сильно вжившись в роль, я даже принялась ковырять пол мыском ботинка.

Ой, ну что за актриса? Оскара мне, срочно.

Зато, когда я подняла глаза, на «бабушку» было любо дорого посмотреть. Мадам ди Люмаж сияла от счастья аки неоновая лампочка, а над ее головой растянулся воображаемый транспарант с сакраментальной фразой «я же говорила».

«Отлично», – мысленно усмехнулась я. Клиент созрел, осторожно начинаем допрос.

– Не знала, что кафедра зелий требует столь тщательной дезинфекции, – осторожно заметила, с интересом озираясь по сторонам. – Не вижу ни единой пылинки, у вас здесь просто стерильная чистота…

Пожилая мадам одарила меня таким взглядом, каким обычно смотрят на буйнопомешанных: смесью жалости, снисходительности и брезгливости. Но поразмыслив несколько мгновений, все же снизошла до объяснений.

– От постоянной работы котлов собирается копоть. Остатки сухих трав, ядовитые испарения различных зелий, все это жирной пылью оседает на мебель и стены. Концентрация опасных веществ в воздухе может привести к непредвиденному результату. Для того чтобы не подвергать учеников опасности, мы устраиваем генеральную чистку корпуса каждый месяц, предупреждая всех заранее о дне ее проведения.

Не обратив внимания на очередной вражеский выпад, я уточнила:

– И много у вас сейчас учеников?

– Меньше, чем хотелось бы, – вздохнула Иоланта и, отойдя к небольшому буфету в углу, принялась готовить травяной чай. – Всего лишь несколько десятков.

– Странно. Мне казалось, что вы преподаете очень увлекательный предмет, – искренне удивилась я.

– Приготовление зелий сложная наука, она требует точности и предельной внимательности, – пожала плечами профессор, ставя передо мной чашку с дымящимся напитком. – Вот, выпейте. Это приведет вас в чувство.

Я благодарно кивнула и сделала глоток. Крепкая пряная жидкость приятным теплом разлилась по телу, окончательно рассеивая клочки дурманящего тумана у меня в голове.

– К тому же, сегодня почему то принято считать науку о зельях исключительно женским ремеслом, – продолжила мадам, усаживаясь в свое кресло. – Хотя в стародавние времена многие выдающиеся маги и колдуны были отличными зельеварами и ничуть не гнушались этого занятия. И если хотите знать мое мнение, то та же самая артефакторика значительно сложнее для изучения, чем зелья, – продолжила женщина.

– А из нынешнего поколения есть кто нибудь выдающийся? – украдкой спросила я.

– Выдающихся – нет, – категорично отрезала ведьма. – Есть парочка способных, из которых при должном образовании может выйти что то пристойное, но это все.

– А мисс Делинжер? Я слышала, что она очень интересовалась вашим предметом и даже достигла определенных успехов, – заметила я.

При упоминании имени пропавшей адептки мадам ди Люмаж едва не подскочила на своем месте и с подозрением покосилась на меня, начиная догадываться, что весь этот спектакль был затеян ради этого единственного вопроса.

– Беатрис действительно посещала дополнительные занятия по моему предмету, – нехотя призналась старуха.