– Беатрис действительно посещала дополнительные занятия по моему предмету, – нехотя призналась старуха.

– Мне говорили, что она изобрела какое то зелье и даже хотела его запатентовать, – не отводя глаз призналась ей.

Иоланта в ответ лишь хмыкнула и закатила глаза.

– Люди столько веков изучали травы, их свойства и соединения, что изобрести что нибудь новое в зельеварении на сегодняшний день практически невыполнимая задача, – ответила профессор.

– Так она не совершала никаких открытий в зельеварении? – я пристально следила за реакцией собеседницы, но та ничем не выдала своего волнения.

– Нет. Во всяком случае, я ничего об этом не знаю, – пожала плечами та. – Однако, мисс Делинжер интересовалась не столько самими зельями, сколько их использованием в различных ритуалах. Насколько мне известно, она так же числилась в любимчиках у мистера Спока, который и преподает этот предмет. Осмелюсь предположить, что ее открытие, о котором вы упоминаете, связано больше с ритуалом чем со мной. Спросите об этом господина Спока.

Мадам ди Люмаж отвернулась к окну и погрузилась в собственные размышления, никак не реагируя больше на мое присутствие. Поняв, что разговор окончен, я поблагодарила деканессу за спасение и заботу и, дождавшись рассеянного кивка, поспешила ретироваться.

Уже оказавшись на улице, я продиктовала зачарованному перу очередную заметку: «Иоланта ди Люмаж – декан факультета травологии и зелий. Требовательная и бескомпромиссная, тяжело переносит чужой успех. Возможный мотив – зависть».

Очередной жертвой моего следовательского произвола должен был стать профессор Бенжи Спок, преподающий в академии захватывающий предмет с таинственным названием «заклятия и ритуалы». Я была уже на пути к его кабинету, когда практически у самых дверей меня поймал основательно запыхавшийся от стремительного полета Казимир и с круглыми от страха глазами протараторил:

– Варя! Скорее! Беда! Беда!

– Что такое? Что произошло? – растерянно вопросила я, ловя пикирующего вниз шуршунчика в свои объятия.

– Только что в АСПИД прибыла мадам Каро, – промямлил команданте и плюхнулся в обморок.

Я тут же принялась приводить команданте в чувство, легонько пощипывая за мохнатые щечки.

– Козя! Козенька, очнись, – хлопала его я и, когда шуршунчик малость оклемался, вопросила. – Ты можешь толком объяснить, что за трагедия у вас приключилась?

Казимир завозился в моих руках и спрыгнув на землю принялся с преувеличенной тщательностью отряхиваться.

– Она приключилась не только у нас, а у всей академии, – доверительно поведал завхоз. – В центральные ворота АСПИДА десять минут назад въехала карета ее светлости, герцогини Каро. Ее приезд равносилен стихийному бедствию, так что все спасаются как могут.

– Неужели? – вытаращилась я.

– Например, ректор Леран срочно отбыл на несколько дней в столицу, сославшись на внезапные срочные дела, требующие его немедленного присутствия, – закивал Козя. – Надеется переждать визит мадам в городе, шельмец. А декан Бейл совершенно неожиданно занемог, сам диагностировал у себя тяжелое заболевание и слег, наповал сраженный коварной свинкой.

– Да ну? – мне оставалось лишь удивленно хлопать глазами.

– Точно так, – подтвердил команданте. – Господин Ярго ведет себя совершенно по свински. Закрылся в своем флигеле и никого не впускает, а у него, между прочим, самое укрепленное жилье во всей академии!

– Так, ну допустим, – согласилась с ним, а сама уточнила. – А я здесь при чем?

– Господин Эмильен, к великому сожалению, не имеет возможности спрятаться от собственной матери, поэтому срочно зовет вас себе на помощь, – бодро отрапортовал Козя.