– Я в порядке, можете войти! – выдохнула в ответ.

В дверном проеме показалась белокурая голова декана. Окинув меня взглядом, он облегченно выдохнул и протянул довольно потрепанное, хоть и чистое полотенце.

– Простите, это все что мне удалось найти, – виновато проговорил мужчина.

– Ничего, учитывая то, что это все что у меня есть, – пожала плечами я, вытирая шею и руки. – Казимир меня не балует.

– Он ведь на днях выпросил дополнительные деньги на расходы для ваших нужд, – изумленно пробормотал декан и тут же добавил. – Вот же мохнатый шельмец, наверняка все истратил на свою малину. Ну, я с ним поговорю…

Затем, декан перевел взгляд на меня и строго вопросил:

– Так почему же вам стало плохо? Ярго вас чем то опоил?

– Вовсе нет, – поспешила опровергнуть эту нелепую, но логичную версию. – Просто я плохо перенесла перемещение в пространстве.

Казалось, Эмильена этот ответ не удовлетворил. Он сложил руки на груди и уточнил:

– И куда же это вы на ночь глядя перемещались?

– На тренировочное поле в лесу. Ярго сказал, что его адепты пользуются им для борьбы с нечистью, – пояснила я.

– На поле занимаются не только темные, все факультеты время от времени используют его, мы в том числе, – машинально поправил декан Каро.

Такая реакция показалась мне немного странной и какой то ревностной. Словно декан Бейл попытался присвоить себе то, что принадлежало не только ему. Несколько секунд мы молчали. Емеля был погружен в какие то свои мысли, а я просто не знала что еще сказать, чтобы не вызвать новую вспышку негодования на песцовой физиономии.

Наконец, Эмильен нарушил затянувшуюся паузу.

– Мне надоело, что вы постоянно влипаете в какие то истории, стоит только отвернуться, – ворчливо начал он и, прежде чем я успела что то ответить в свою защиту, добавил тоном, не терпящим возражений. – С завтрашнего дня назначаетесь моим ассистентом. Будете меня сопровождать до тех пор, пока моя мать не покинет стены академии. Не хочу, чтобы во время ее визита вы еще что нибудь натворили…

– Но как же расследование? – предприняла я попытку увильнуть.

– Оно подождет, – уверенно заявил декан. – Жду вас завтра утром в своем кабинете. И не опаздывайте!

Закрыв за мужчиной дверь, я устало растянулась на кровати и попыталась сосредоточиться на том, что сегодня удалось узнать. Но мысли упрямо устремлялись в противоположную от расследования сторону и возвращались к последним словам декана Каро. Как продолжать работать, если мне все время кто то мешает, словно нарочно. В конце концов внутри вспыхнуло праведное негодование. Вместо продолжения допросов меня завтра ожидает «день песца» и что то мне подсказывает, что он не принесет ничего хорошего.

Когда я вошла в кабинет Емели следующим утром, тот меня уже нетерпеливо поджидал. Бесцеремонно водрузив на меня кипу толстенных фолиантов, он попытался выпихнуть меня в коридор. На мое робкое рявканье, что я вообще то хрупкая девушка, а таскать тяжести сугубо мужская обязанность, холодно констатировал, что ассистент декана – это существо бесполое, а моя личная хрупкость понятие абстрактное. Затем деловито возвестил, что сегодня по плану у него три лекции и два практических занятия и моя святая обязанность повсюду таскаться следом и не отходить от его бренного тела ни на шаг.

– И почему вы не можете воспринимать меня серьезно… – пробубнила я больше себе, чем декану, но тот неожиданно ответил.

– Если выдержите сегодняшний день без единой жалобы, то обещаю, что впредь буду относиться к вам со всей серьезностью и ответственностью, – торжественно пообещал мужчина.

Я недоуменно взглянула на него не понимая, что может быть настолько невыносимого в обычном учебном процессе, чтобы заставить меня ныть и жаловаться.