– Ого! – восхищенно протянула я. – Не ожидала, что в мастерской может быть такой порядок.

– Да, это многих удивляет, – согласился Лоренс. – Но на самом деле когда вещь лежит на своем месте, это очень экономит время для работы.

– Ты раскладываешь предметы по высоте? – выгнула бровь.

– Так сразу видно, если что то не на месте, – смутился декан и признался. – Пожалуй, это действительно немного перебор. Наверное, педантичность выработалась у меня как следствие преподавания. Собирание артефакта и проведение ритуала – чрезвычайно кропотливые процессы, требующие высокой точности. Один неверный шаг и последствия могут быть самыми трагическими.

– И у вас на факультете никогда не случалось чрезвычайных происшествий? – удивилась я. – Обычно студенты не такие щепетильные в учебе…

– Нет нет! Что ты?! – изумленно и даже испуганно воззрился на меня Блюм и поспешил заверить. – Все наши адепты проводят практические занятия под строгим и неусыпным контролем преподавателей, не покидая учебных стен академии.

– Да уж, у профессора Спока не забалуешь, – с улыбкой заметила я, видя, что Лоренс немного разнервничался и стараясь перевести разговор в более мирное русло. – Не знала, что ты такой заядлый коллекционер.

– О, вовсе нет, – расслабившись отмахнулся профессор. – Просто в какой то год мне вручили несколько одинаковых подарков, и чтобы не расстраивать дарителей пришлось сказать, что собираю коллекцию. С тех пор мне на каждый праздник преподносят ворох какой нибудь дребедени. Когда все это перестало умещаться в моей квартире, пришлось перенести сюда. По крайней мере здесь оно мне не мешает.

– А мне нравится, – обиделась за коллекции я. – Такие мелочи создают уют.

– Можешь забрать все себе, буду только благодарен, – великодушно разрешил мужчина. – Настоящая моя ценность здесь…

Он указал на стол, где небольшой горкой отполированных до золотого блеска болтиков, пружинок и шестеренок, высилось механическое нечто, напоминающее по виду разобранный часовой механизм изнутри. Профессор Блюм подошел вплотную к столу и любовно провел ладонью по блестящему корпусу.

– Что это? – с интересом спросила его.

– Это – будущий ускоритель времени, – пояснил изобретатель. – Когда я его закончу, он будет способен перенести нас на некоторое время вперед.

– Так может любая бутылка крепкого алкоголя, – сухо заметила я. – Выпей вечером в пятницу пару бутылок коньяка и очнешься уже в понедельник. Только голова будет болеть…

Блюм продолжал любоваться своим изобретением, не обращая никакого внимания на мой сарказм.

– Ты не понимаешь, – рассеяно сказал он. – Не можешь оценить всю его красоту… Когда каждая отдельная деталь прекрасна сама по себе, но вместе они создают нечто действительно грандиозное.

– Ты прав, – не стала отпираться. – Я согласна восхищаться твоим изобретением, когда будет закончено и заработает. А пока что коньяк кажется мне более надежным средством.

– Вот увидишь, – многозначительно изрек Блюм и нацепив фартук и очки, сел за работу.

Видя, что становлюсь здесь явно лишней, я поспешила попрощаться и пошла к выходу.

– Может быть тебя проводить? – рассеяно бросил друг, не отрываясь от маленькой пружинки в руках.

– Не стоит, – отрицательно покачала головой я. – Еще не так уж поздно, да и полнолуния нет.