Расхохотавшись, Эдвард взял со стола шарик белого мыла. Он пах лилиями, совсем как Клио. Медленно приблизившись к ней, он протянул мыло.

— Может быть, ты будешь так любезен и потрешь мне спину? — спросила она.

— С удовольствием, мадам. Располагайте мной.

Эдвард намылил руки, взбивая белую ароматную пену, и осторожно коснулся обнаженной спины Клио.

— Знаешь, я хотела бы узнать о тебе больше, — сказала она вдруг. — Что ты любишь, что ненавидишь, все, что когда-то случалось с тобой.

— Это долгая история.

— Конечно, начни сначала.

— Со дня рождения? Боюсь, я плохо его помню.

Эдвард поцеловал ее в шею, вдохнув аромат лилий.

— Расскажи, что помнишь, — прошептала Клио.

Он сжал ее плечи.

— Подозреваю, что детство у нас с тобой было одинаковое.

— У тебя не было сестер!

— Это верно. Только старший брат. Прекрасный старший брат.

— Значит, мы действительно похожи. Для меня не было старшей сестры лучше, чем Каллиопа.

— А для меня не было брата лучше, чем Уильям.

Эдвард скользнул в ванну. Двоим здесь было тесновато, но Клио уютно устроилась в его объятиях, откинув голову ему на плечо.

— Уильям всегда хорошо учился и никогда не попадал в неприятности.

— А ты?

— Постоянно. Для моих родителей Уильям был идеальным сыном. Он хорошо успевал в школе, в университете, во всем. Вступил в Общество любителей древностей, нашел подходящую во всех смыслах невесту. — Эдвард помолчал. — Он был бы прекрасным герцогом.

— Но у тебя ведь тоже великолепное образование! Все восхищаются твоей эрудицией, даже мой отец.

— О, я выучился поневоле. Родителя и учителя каждый день запихивали в меня Платона и Аристотеля с Геродотом. Но тогда я был к учебе совершенно равнодушен. Только потом, когда было уже слишком поздно, я понял истинную ценность образования.

Клио несколько мгновений молчала. Потом перегнулась через край ванны и взяла стоявшие на полу кубки с вином, оставшиеся после их ужина. В ее кубке ничего не было, его кубок был полон.

— Я заметила, что ты не пьешь…

Эдвард взял у нее кубок и несколько секунд смотрел на рубиновую жидкость. Потом поставил кубок на пол.

— Ты как-то спросила меня, почему твой зять меня ненавидит.

Клио поняла, что сейчас у них может начаться серьезный разговор. Она встала и, схватив одно из пушистых полотенец, завернулась в него.

— Да, — тихо сказала она. — Камерон такой милый, не понимаю, почему он к тебе так относится.

— Милый, да. Он всегда был милым, даже со мной. После нашей первой встречи мы стали почти друзьями.

Клио села на кушетку, все еще в полотенце.

— Друзьями? — удивленно спросила она.

— Вижу, ты удивлена, да и кто бы не удивился. Даже люди не столь наблюдательные, как ты, заметили напряжение между нами. Но когда мы впервые встретились в университете, все было по-другому. Я никогда не встречал прежде такого человека. Он много путешествовал, видел новые места, встречал новых людей. Он был серьезным, я имею в виду серьезно относился к учебе и к своей семье, но и пошутить был не прочь. Я был другим. Испорченным. Гонялся за удовольствиями. Мои друзья были такими же.

Эдвард встал и потянулся за полотенцем. Его брюки намокли, амулет блестел на мокрой груди. Каменный пол вокруг ванны был весь в лужах, но он, казалось, этого не заметил. Он был далеко, в своем прошлом.

— Тогда дружба с лордом Вествудом могла оказаться для меня полезной: Но я был слишком занят — алкоголь, девицы легкого поведения, игра.