|
Она безмятежно спала, чуть приоткрыв рот, и ее губы, влажные, притягательные… На щеке у Андреа вспыхнул сегодняшний поцелуй Джойс. Он и сам не понял, как это произошло, но пальцы потянулись к русым волосам, губы коснулись ее лица. Что ты делаешь?! Андреа ласкал Джойс, не в силах оторваться, перебирал пряди ее волос, целовал руки. Внезапно она тяжело вздохнула и закашляла во сне. Он испуганно выпрямился. Только сейчас пришло запоздалое осознание всей подлости своего поступка. Джойс спит, а он воспользовался ее слабостью. И в какой момент?! Когда ей нужны поддержка и сочувствие, а не домогательства. Андреа резко поднялся и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Он чувствовал себя мразью, насильником. В памяти всплыли слова Амалии: «Не добавляй проблем ни себе, ни ей». Поздно, теперь Андреа уже не представлял себе жизни без Джойс. А разве раньше он жил? Нет. Лишь существовал, не зная полноты ощущений, которую дает настоящее чувство к женщине. Жизнь началась три недели назад, когда Джойс впервые ступила на песчаную землю «12 Б», а сейчас она подходила к концу. Последний день, и она исчезнет. И Андреа решил быть твердым: он не отнимет у нее будущее. Кажется, Амалия говорила, что жених у Джойс очень состоятельный. А что он, Мартелли, работающий в Египте по контракту, может ей дать? Этот дом? Старый «мерседес»? Нет, он не имеет права вскружить ей голову. Ведь даже если Джойс согласится, если они поженятся, что потом? Потом в одно прекрасное утро она поймет, от чего отказалась и кто виноват в этом. Нет, завтра надо потерпеть еще один день. Уйти с головой в раскопки. Забыться… Андреа успокаивало лишь то, что он шел на эту жертву во имя счастья Джойс.
10
Маркус неуверенно прошел в кухню, не понимая, почему его не встретили у порога. — Да-да, сюда, не стесняйся, сейчас никого нет, кроме меня. Увидев костыли рядом с креслом, на котором сидела Джойс, Маркус изменился в лице. — Ты… Ты… Что с тобой? — Он неловко повел плечом. — Что такое? Ты… Джойс натянуто улыбнулась, прекрасно понимая, что никакая улыбка, пусть даже самая обворожительная, не сгладит впечатления, произведенного костылями. Маркус просто потерял дар речи. — Я сейчас тебе все объясню, сядь, пожалуйста. Маркус послушно сел, все еще глядя на невесту изумленными глазами. Но Джойс отметила странное выражение его лица. Смесь разочарования, досады и… Или это ей только показалось? В последнее время, после того первого насторожившего ее разговора в больнице, Джойс даже по телефону чувствовала, что с Маркусом что-то не так. Он, правда, перестал ревновать, поскольку она честно отзванивалась по утрам, но какое-то непередаваемое словами напряжение в его голосе с каждым днем становилось все заметнее. Джойс смотрела на Маркуса, и у нее почему-то возникло ощущение, что этот визит и так ему в тягость, а ее болезнь делает его еще более обременительным. Словно в подтверждение мыслей Джойс, он опустил глаза. Но потом, видимо взяв себя в руки, посмотрел на нее прямо и она узнала прежнего Маркуса. — Скажи мне, только честно, что с тобой и насколько это серьезно. Только не начинай со слов: «Это совсем не серьезно», как ты любишь это делать. — Но если это действительно не серьезно? — возразила Джойс, все еще улыбаясь. И она принялась рассказывать историю с обвалом. Разумеется, в ее варианте все выглядело раз в пятьдесят безобиднее: просто небольшой обвальчик, просто небольшой подземный источник, но все обошлось. Все великолепно, немного застудила ноги и простыла. — Понятно. — Маркус усмехнулся, почесав затылок. — Ну что ж, теперь я убедился в правильности своих опасений. Это тебя завалило в Эль-Гизе. И, я прошу, не нужно больше лгать. Я смотрел египетское телевидение. |
