– Семен Кондратьевич! Максим Леонидович! – послышался его нетерпеливый призыв. – Идите сюда!

Мы устремились к выходу. Мячиков стоял у двери и бережно держал ломик с пожарного щита.

– Вы обратили внимание на это? – спросил он.

Я пожал плечами.

– Да, им вскрыли дверь. Вон там остались следы краски.

– Им могли не только вскрыть дверь, но и ударить того несчастного по голове, – сказал Мячиков. – Кстати, у вас не возникло вопросов, почему преступник не воспользовался ключом? Нет? Тогда посмотрите на замок.

Замок был «английский», как, впрочем, и все замки в здании. Замочная же скважина была наглухо забита обломанными спичками – тем самым замок оказался выведенным из строя.

– Неплохо, – одобрительно произнес Щеглов.

– Это еще не все, – сказал Мячиков. – Вот, посмотрите на этот предмет, – он кивнул на ломик, – видите?

Ломик был покрыт слоем пыли, но в некоторых местах обозначились свободные от пыли участки.

– Видимо, преступник здесь брался за него руками, – продолжал он. – Я, конечно, понимаю, что отпечатки пальцев мы снять не можем – не те условия, но обратите внимание на этот вот след. Видите, здесь четко пропечатался след руки, но след, надо признаться, весьма странный. Взгляните, взгляните, Семен Кондратьевич, я думаю, этот след наведет вас на кое‑какие мысли.

Щеглов был окончательно заинтригован. Он взял ломик из рук Мячикова, поднес его к окну и принялся пристально разглядывать. Я с не меньшим интересом смотрел через его плечо. Отпечаток, действительно, был необычный. Создавалось впечатление, что кисть, его оставившая, не имела одного пальца. И тут я словно прозрел.

– Это Старостин! – воскликнул я. – У него на правой руке не хватает указательного пальца.

– Вот как! – резко повернулся Щеглов.

– Не знал, – удивился Мячиков. – А вы молодец, Максим Леонидович, у вас хватка профессионала.

– Если уж у кого и есть хватка, то у вас, Григорий Адамович, – возразил я, улыбнувшись. – Ведь именно вы обнаружили этот отпечаток и спички в замке, а я, увы, довольствовался лишь следами краски на ломике.

– Довольно! – резко оборвал Щеглов поток взаимных восхвалений. – Идемте в номер, нам нужно поговорить.

Мы безропотно подчинились. Войдя в комнату, Щеглов плотно закрыл дверь.

– Итак, – начал он, – совершено еще одно убийство. Сразу же возникает ряд вопросов: кто убитый? кто убийца? каковы мотивы преступления? и наконец, с какой целью неизвестный собирался спуститься из окна четвертого этажа? Личность убитого мы пока установить не можем – при нем не оказалось ни одного документа, мотивы преступления нам тоже неизвестны, не говоря уже об ответе на последний вопрос. Но вот личность убийцы нам, кажется, установить удалось. Это небезызвестный нам Старостин, один из торговцев драгоценными камешками. Однако знать имя – это еще очень мало. Я бы хотел услышать от вас, друзья, какие‑либо соображения на этот счет, если, конечно, они у вас есть. Максим? – Я беспомощно развел руками. – Хорошо, тогда вы, Григорий Адамович.

Мячиков уже давно ерзал на стуле от нетерпения, а тут буквально вскочил.

– Есть! Есть у меня версия, Семен Кондратьевич.

– Я с удовольствием выслушаю ее, – сказал Щеглов. – Только вы садитесь, в ногах правды нет.

Мячиков сел.

– Моя версия построена исключительно на фактах, и, хотя в ней много белых пятен, в целом она, по‑моему, вполне реальна. Итак, убийца – алтаец Старостин.