– Послушай, Баварец, – прорычал один из бандитов, – этот тип наверняка знает, где прячется сыскник. Может, потрясти его, а?

– В спортзал, вместе со всеми, – отрезал Баварец бесстрастно. – И поменьше думай, Утюг, это тебе вредит. Я не люблю, когда мне дают советы.

– Да на него стоит только поднажать… – не сдавался Утюг, хватая меня своей волосатой ручищей за лацкан пиджака; видимо, «поднажать» он собрался тут же, немедленно, не откладывая в долгий ящик.

– В спортзал! – повысил голос Баварец, и глаза его сверкнули металлом. Пятерня Утюга неохотно разжалась.

– Ну, топай давай! – ткнул он меня в спину прикладом, толкая к тому месту, где совсем еще недавно висела дверь. Я чуть было не налетел на храпящего Самсона, но вовремя успел обогнуть его неподвижное тело. Очутившись в коридоре, я невольно взглянул на мячиковский номер – и буквально оторопел от удивления. Дверь болталась на одной петле и слегка покачивалась на сквозняке, часть стены была разрушена и опалена огнем, из нее торчала покореженная арматура, линолеум у дверного проема оплавился и чуть дымился, пол в некоторых местах был залит кровью, следы крови тянулись также по всему коридору и терялись в холле. Без сомнения, здесь произошел взрыв. Невероятно!..

– П‑пшел! – зло прохрипел сзади Утюг и сильно толкнул меня в спину; я едва удержался на ногах, чтобы не упасть.

По вполне понятным соображениями я не в состоянии передать на бумаге все то многообразие сленговых, мягко говоря, выражений, которыми пользовались Утюг и его коллеги по гангстерскому ремеслу. Поскольку же их словарный запас на девяносто девять процентов состоял именно из таких выражений, мною здесь опускаемых, то у неподготовленного читателя может сложиться превратное впечатление о речи бандитов как лаконичной и немногословной. Поэтому я и делаю здесь эту оговорку, чтобы читатель мог сам восполнить пробелы в лексиконе бандитов по мере своих познаний в области старинного русского нецензурного фольклора.

Меня вытолкнули в холл. Изо всех номеров – кого силой, кого окриком, кого жестом – выгоняли несчастных «отдыхающих». Бандиты орудовали быстро и четко, часто прибегая к помощи прикладов и отборной брани. Людей гнали по лестнице вниз; на каждом повороте лестницы и на этажах стояли головорезы из банды Баварца, направляя людской поток в нужном направлении. Я стал частицей этого потока. Впереди меня, прихрамывая и держась за правый бок – видно, досталось ему от этих негодяев, – торопливо ковылял пожилой мужчина, один из тех, с кем я постоянно сталкивался то в столовой, то на лестнице, то в холле у телевизора. Минуя второй этаж, он оступился и чуть было не упал, но я вовремя поддержал его под локоть. Он мельком взглянул на меня и, когда мы поравнялись с очередным бандитом, развалившимся в кресле с бутылкой пива в руке, процедил сквозь плотно сжатые зубы:

– Фашисты!

Но тот даже ухом не повел. Похоже, что он воспринял эту реплику как некий комплимент.

6.

На первом этаже весь пол был залит водой, и я тут же промочил ноги. Та же участь наверняка постигла и всех остальных пленников, – а то, что из отдыхающих мы превратились в пленников, не вызывало у меня теперь никаких сомнений. Нас впихнули в обширный спортзал, похожий на те, что обычно строят в школах, и заперли на ключ. Здесь уже было собрано все население дома отдыха, все три десятка так называемых «отдыхающих», на долю которых выпало столь неожиданное и жестокое испытание. И здесь тоже под ногами хлюпала вода. Людям пришлось расположиться на трех или четырех теннисных столах, так кстати оказавшихся здесь.