Один из его молодчиков загоготал.

– Прекратите издевательства! – крикнул кто‑то в ответ. – На каком основании вы нас держите здесь?

– О, оснований предостаточно! – мягко улыбнулся Баварец. – По некоторым имеющимся у нас сведениям, среди вас находятся два террориста, которых необходимо немедленно обезвредить. Собственно, за этим я и пришел сюда. – Голос его вдруг зазвучал резко и повелительно. – Всем встать вдоль правой стены!

Среди пленников произошло чуть заметное движение, но теннисных столов никто не покинул.

– Стало быть, ноженьки боитесь замочить? – продолжал издеваться Баварец. – Ай‑ай, нехорошо!

– Эй, вы слышали? – выступил вперед Утюг и гаркнул хриплым басом на весь зал: – Встать вдоль стены, уроды! Чтоб вас… Ну, живо!

– Оставьте нас в покое! – раздался женский голос. – Убийцы!..

Баварец пожал плечами.

– Вы сами выбрали свою судьбу… Бизон, давай!

Один из бандитов вскинул автомат и дал очередь по потолку. Эхо ответило громким сухим треском, сверху посыпались штукатурка и осколки разбитой лампы дневного освещения. Пули, отрекошетив от потолка, застучали по стенам и полу, но никого из сидящих на столах, к счастью, не задели.

Последний «аргумент» Баварца подействовал. Люди с мрачными лицами нехотя ступали в воду и промокшие, окоченевшие, плелись к правой стене. Вскоре весь контингент «отдыхающих» был выстроен вдоль нее в ожидании своей участи.

– Вот так‑то оно лучше, – ласково произнес Баварец и, сопровождаемый свитой, направился вдоль строя пленников. Он шел медленно, словно генерал на параде, и внимательно всматривался в наши лица. Возле меня он чуть задержался и затем двинулся дальше.

– Их здесь нет, – услышал я голос Утюга.

– Вижу, – отозвался Баварец.

У меня было достаточно времени, чтобы понять, кого они искали. Это могли быть только два человека, или два «террориста», как называл их Баварец, – Артист и Клиент. Артиста они хорошо знали в лицо, и его отсутствие среди нас могло быть легко выявлено, зато Клиента никто из них наверняка прежде не видел – и тем не менее и Баварец, и даже Утюг сумели определить, что его тоже среди нас нет. Видимо, внешний вид трех десятков пленников был настолько далек от их представлений о Клиенте, что, даже не будучи физиономистами или ясновидящими, они смогли сделать правильный вывод. Мне же этот инцидент принес неожиданное решение моей собственной проблемы: раз Артиста среди нас нет, то седой доктор им никак быть не может. Словом, доктор полностью реабилитировал себя в моих глазах – и все благодаря Баварцу!

А Баварец тем временем окинул взглядом шеренгу пленников в последний раз и решительно направился к выходу. Свита последовала за ним.

– Курт, останься, – приказал он одному из сообщников, немолодому плотному мужчине с седеющими волосами и перебитым носом. Тот молча кивнул, занял место у двери, широко расставил ноги и взял автомат наизготовку. Баварец со свитой вышел, вызвав тем самым вздох облегчения у доброй половины пленников. Люди молча возвращались на свои столы, искоса поглядывая на неподвижную фигуру Курта и избегая смотреть друг другу в глаза.

И снова я оказался рядом с седым доктором – с той лишь разницей, что теперь я смело мог положиться на него и принять его предложение.

– Я согласен с вами, доктор, – горячо шепнул я ему и пожал руку.