– Майор приказал немедленно спасать людей, – жестко сказал он, повернувшись к Щеглову. – Через канализационный люк, – добавил он, взглянув на меня.

– Иного выхода, нет, – кивнул Щеглов. – Баварец наверняка понял, что у спортзала есть второй выход, и постарается перекрыть его.

Крышка люка вдруг загремела, и в образовавшейся бреши показался один из парней, посланных старшим лейтенантом. Он легко выпрыгнул из люка и помог выбраться пожилой женщине – одной из тех, кто оставался в спортзале. Женщина едва дышала, силы вот‑вот готовы были покинуть ее. Следом потянулись и другие заложники. Вскоре все бывшие «отдыхающие» дома отдыха «Лесной» были благополучно переправлены в «преисподнюю». Шествие выбившихся из сил людей замыкала пятерка вооруженных фронтовиков во главе с Иваном Ильичем. Седой доктор обменялся с Щегловым крепким рукопожатием.

– Браво, старший лейтенант! – воскликнул Щеглов, – поворачиваясь к молодому командиру. – Операция прошла блестяще. Я буду ходатайствовать перед начальством о вашем награждении.

– Благодарите товарища Чудакова, – смутился тот, – это его идея.

– Ну, с Максимом у меня будет разговор особый, – подмигнул мне Щеглов. – Он достоин всех почестей мира.

Теперь пришел черед смутиться мне.

За дверью послышались топот ног и отборная брань, затрещали автоматные очереди. Старший лейтенант взглянул на часы.

– Пятнадцать сорок пять. Срок ультиматума истек.

– Они обнаружили, что заложники исчезли, – сказал я.

– Да, теперь от них можно ожидать всего, что угодно, – добавил Щеглов. – Банда обречена, и они это знают не хуже нас.

Как бы в подтверждение его слов по двери полоснула автоматная очередь. На наше счастье, никто не пострадал.

– Получайте, мусора вонючие! – проревел кто‑то снаружи. Я готов был поклясться, что это ревел Утюг. Последовала еще одна очередь.

– Агония, – резюмировал старший лейтенант, отступая в зону, недоступную для обстрела. – Сейчас все будет кончено. Майор знает свое дело.

Он оказался прав. Не прошло и десяти минут, как перестрелка внезапно стихла и старшего лейтенанта вызвали на связь.

– Все, банда обезврежена, – сказал он, отложив рацию, и впервые за все это время улыбнулся. – Можно выходить на свет Божий.

Омоновцы захватили здание и со знанием дела прочесывали этажи. Вся банда, включая так называемый обслуживающий персонал дома отдыха, была задержана, обезоружена и взята под надежную охрану. Ни одному бандиту не удалось улизнуть – впрочем, скрыться все равно бы никто не смог: зона дома отдыха была оцеплена сотрудниками милиции, а в небе кружило несколько вертолетов. Жертвы были минимальны: два бандита убиты и четверо ранены; группа захвата не пострадала совсем. Бандитов согнали в столовую, в их же компанию попали и четверо алтайцев во главе со Старостиным, которые так и не успели скрыться. Держались они особняком и по отношению к остальным захваченным выражали едва скрываемую неприязнь.

Командир подразделения ОМОН, молодой майор лет тридцати, а также капитан Щеглов, старший лейтенант, седой доктор и я собрались в кабинете бывшего директора дома отдыха на экстренное совещание. (Доктор и я были приглашены по настоятельной просьбе Щеглова). На повестке дня стоял всего лишь один вопрос – исчезновение Артиста. Ни Баварец со своими молодчиками, ни омоновцы так и не смогли обнаружить этого человека‑невидимку, хотя прочесали все здание сверху донизу. Ясно было одно: скрыться из здания он не мог. Внезапно я вспомнил о Григории Адамовиче.

– Семен Кондратьевич, – шепнул я на ухо Щеглову, – а ведь Мячиков тоже исчез! Мы о нем совсем забыли.