— Как же?! Из их организации. Начальник вагона! Ольшо… — Она запнулась, выговаривая трудную фамилию.

— Ольшонок?!

Табло на перроне показывало начало второго часа.

Денисов поднялся в буфет. Несколько завсегдатаев — экипажи патрульных машин, таксисты — ужинали за высокими столиками, друг против друга.

Денисов подошел к стойке, поздоровался. Буфетчица, переговаривавшаяся со знакомым диспетчером такси, тотчас прервала разговор.

— Поужинать?

Денисов взял бутербродов, студень, сметану и чай, отошел к краю антресоли. Уборщица, собиравшая посуду, поставила перед ним горчицу. Она была расположена к сотрудникам милиции, работавшим в ночное время, как могла, по-своему, их отличала.

Он огляделся.

За угловым столиком собирались отъезжавшие в аэропорт летчики и стюардессы, там, как обычно, звучал транзистор. Буфетчица снова занялась диспетчером. Внизу, за стеклом, была ночь. Казалось, зал для транзитных пассажиров и высвеченный светом перрон расположены в разных часовых поясах.

Он ел и думал о ЧП в вагоне:

«Что произошло? Что Ольшонок и другие пытаются скрыть? Имеет ли это отношение к гибели Косова?»

Он достал авторучку, записал на салфетке:

«Что искали в вагоне? Кто такая Татьяна? Кто ударил Кладовщикову? Что означает «Отдай!», услышанное составителем поездов Сидорчуком? К кому относится?»

Отдельно Денисов выписал вопросы, связанные непосредственно с Косовым:

«Кто приезжал накануне в Ржаково? От какого помещения ключ? Зачем изготовлен? Что Косов делал на Главпочтамте? Куда делась коробка от «Мальборо»? Что в ней было?»

Перечень получился неполный и непоследовательный. Перо увязало в бумажных волокнах, чернила расплывались.

«Как милиция на станции Бейнеу узнала про бригаду почтовиков-спекулянтов во главе со Стасом?»

Денисов перечитал вопросы, остался недоволен. Можно было представить ответы, которые не помогут проникнуть в тайну случившегося. На ум тут же с ходу пришло несколько вариантов:

«В Ржаково приезжал посторонний, кому Косов обещал привезти из Узбекистана дыню… Ключ изготовил для кого-то из знакомых… На Главпочтамте произвел спецгашение почтовых марок для коллекции дочерей… А коробку от «Мальборо» привез под сухофрукты или по просьбе пожилой женщины — стрелка ВОХР, известной под именем «Мадам Бовари», чтобы мотки шерсти, когда она вяжет для внуков, не катались бы по грязному полу проходной…»

Все же Денисов не смял салфетку, не выбросил, а даже приписал внизу:

«Лина. Магазин. Прачечная».

Впереди, за несколько столиков, ужинал экстрасенс, с которым вечером он познакомился в медкомнате. Шарков запивал водой бутерброд.

«А ведь собирался ехать, — подумал Денисов. До утра, правда, оставался еще поезд. — Уедет на нем?»

Мысли, связанные с почтовым вагоном, снова увели в сторону. Он бережно свернул салфетку с вопросами, спрятал в карман:

«Интересно, как сложились отношения Косова и Ольшонка после того, как Косов отказал начальнику вагона в требуемой сумме? Знала ли об этом Кладовщикова?»

Денисов отнес посуду на раздачу, подошел к буфетчице. Она все говорила с ночным диспетчером такси.

— Ремизов — из отделения перевозки почты… — Денисов снова отвлек ее. — Оставлял в холодильнике икру. Как она?

— Ничего, — сказала буфетчица, — я сказала бы, вполне приличная.

Она достала пакет, выложила на прилавок. Пока Денисов исследовал его, он чувствовал ее напряженный взгляд.

— Спасибо, — он вернул пакет.