|
– M-r Райский! M-r Шарль! – представлял насмешливо их Марк друг другу. – Ульяна Андреевна! пожалуйте сюда, не прячьтесь! ведь видели: все свои лица, не бойтесь! – Никто не боится! – сказала она, выходя нехотя и стараясь не глядеть на Райского. – И оба мокрые! – прибавил Волохов. – Самый неприятный мужчина в целом свете! – с крепкой досадой шепнула Ульяна Андреевна Райскому про Марка. – Ну, прощайте, я пойду, – сказал Марк. – А что Козлов делает? Отчего не взяли его с собой проветрить? Ведь и при нем можно… купаться – он не увидит. Вон бы тут под деревцом из Гомера декламировал! – заключил он и, поглядевши дерзко на Ульяну Андреевну и на m-r Шарля, ушел. – Il faut que je donne une bonne lecon a ce mauvais drole! – хвастливо сказал m-r Шарль, когда Марк скрылся из вида. Потом все воротились домой. – Ну, вот, я тебе очень благодарен, – говорил Козлов Райскому, – что ты прогулялся с женой… – На этот раз благодари вот m-r Шарля! – сказал Райский. – Merci, merci, m-r Charles! – Bien, tres bien, cher collegue! – отвечал Шарль, трепля его по плечу. Райский пришел домой злой, не ужинал, не пошутил с Марфенькой, не подразнил бабушку и ушел к себе. И на другой день он сошел такой же мрачный и недовольный. Погода была еще мрачнее. Шел мелкий, непрерывный дождь. Небо покрыто было не тучами, а каким-то паром. На окрестности лежал туман. Вера была тоже не весела. Она закутана была в большой платок и на вопрос бабушки, что с ней, отвечала, что у ней был ночью озноб. Посыпались расспросы, упреки, что не разбудила, предложения – напиться липового цвета и поставитъ горчичники. Вера решительно отказалась, сказав, что чувствует себя теперь совсем здоровою. Все трое сидели молча, зевали или перекидывались изредка вопросом и ответом. – Вы были тоже на острове? – спросила Вера Райского. – Да, – ты почем знаешь? – Я слыхала, как Егор жаловался кому-то на дворе, что платье все в глине да в тине у вас – насилу отчистил: «Должно быть, на острове был», – говорил он. – Ты все слышишь! – заметил он. – Я был не один; Марк был, еще жена Козлова… – Вот нашел с кем гулять! У ней есть провожатый, – сказала бабушка, – m-r Шарль. – И он был. Опять замолчали и уже собирались разойтись, как вдруг явилась Марфенька. – Ах, бабушка, как я испугалась! страшный сон видела! сказала она, еще не поздоровавшись. – Как бы не забыть! – Какой такой, расскажи. Что это ты бледная сегодня? – Рассказывай скорей! – говорил Райский. – Давайте сны рассказывать, кто какой видел. И я вспомнил свой сон: странный такой! Начинай, Марфенька! Сегодня скука, слякоть – хоть сказки давайте сказывать! – Сейчас, сейчас, погодите, через пять минут приедет Николай Андреич, я при нем расскажу. – Уж и через пять минут! – сказала бабушка, – почем ты знаешь? Дожидайся! он еще спит! – Нет, приедет – я ему велела! – кокетливо возразила Марфенька. – Нынче крестят девочку в деревне, у Фомы: я обещала прийти, а он меня проводит… – Так ты для деревенских крестин новое барежевое платье надела, да еще в этакий дождь! Кто тебя пустит? скинь, сударыня! – Скину, бабушка, я надела только примерить. – Ведь уж примеривали! – Оставьте ее, бабушка, она жениху хочет показаться в новом платье. Марфенька покраснела. – Вот вы какие! я совсем не для того! – с досадой сказала она, что угадали, – пойду, сейчас скину… Райский удержал ее за руку; она вырвалась, и только отворила дверь, как навстречу ей явился Викентьев и распростер руки, чтоб не пустить ее. |
