Вот только я забеспокоилась. Я считала, что Джулия – женщина восхитительная, а использовать ее голос попросту неуважительно, если вдруг она была против. Как-то совесть у меня была не на месте.

Мы еще раз переслушали запись, и звучало все хорошо. Только Фин залил серию в «Твиттер», как у него зазвонил телефон. Звонил его агент.

– Вот это номер! Я и не знал, что у меня до сих пор есть агент. – Он отошел, чтобы поговорить наедине.

Я впервые с Инвернесса осталась одна. А вдруг Дофин Луар – психопатка? Я не знала точно, кто такие психопаты, но уж очень странно, когда встречаешь кого-то, кого ты пытался убить, и не выказываешь никакой реакции. Я подумала о задушевной, чудной Джулии и заскучала по девочкам. Я так по ним скучала, но знала, что с ними все в порядке, пока рядом Эстелль. Они ей нравились, и она нравилась им. Прямо сейчас я ее ненавидела, но девочек я ей могла доверить. Может, я и преувеличиваю. Но это немного приглушало чувство жгучей обиды.

Тут, как будто мои мысли подслушал, зазвонил телефон, и это оказался Хэмиш.

– Я загуглил. Ох, Анна. Мне так жаль. Я и не знал. Ты в безопасности?

– Прости меня за все вранье.

– Я все думаю, что, если бы такое с девочками случилось…

Что это случилось со мной, было, очевидно, недостаточно грустно. Но настроена я была примирительно и ответила:

– Да.

– Ты была совсем еще девчушка. Мне так жаль.

– Все в порядке. Ты перевезешь их?

– Да. Прошлой ночью кто-то вломился в тот дом. Мне звонила полиция. Ничего не украли. Я думаю, они искали тебя.

Мы на секунду в ужасе умолкли.

– Черт, Хэмиш, мне так жаль. – Мы уже нечасто откровенничали друг с другом. Все доверие как испарилось. Было немножко неудобно. – Задело тебя, что они не украли твои ненаглядные якобы антикварные objets d'art?

– Да, задело немного. Наверняка модернисты. – Хэмиш иногда бывает обезоруживающе бесстрастен. – Девочек я перевезу, как ты и сказала, мы позаботимся о них, пока все не закончится.

– Можно мне с ними поговорить?

– Они сейчас плавают.

Мы немного повисели на линии молча, слушая дыхание друг друга.

– Береги их, Хэмиш. Все остальное не имеет значения.

– Хорошо, – прошептал он. – Ужасно жаль, что все так разом навалилось. Анна, прости меня за весь этот бардак.

Он чувствовал себя виноватым и надеялся, что я его успокою. Подозреваю, с Хелен он себя вел точно так же. Как и Леон, Хэмиш был такой обаятельной сволочью. Легкомысленный обворожитель, краснобай, но до мозга костей эгоист. Я, кажется, питала слабость к подобным мужчинам.

– Анна? Прости?

Он вымаливал прощение. Я ничем ему не была обязана, мы ведь уже не семья, но я дала ему поблажку, потому что любила его и, наверное, всегда буду любить.

– Это могло произойти в любой момент, Хэмиш. Дело не в том, что ты ушел от меня, а в том, что Фин – знаменитость. Я рада, что девочек не было дома, когда это случилось. А с тобой, и даже с Эстелль – я просто рада, что они в безопасности.

– Я знаю. Анна?.. – Голос у него стал тоненький, потом совсем оборвался, дыхание сбилось. Глубокие чувства давались ему нелегко.

– Хэмиш, если что-то… если мы в последний раз разговариваем. Я тебя до глубины души любила.