Официант усадил нас у двери и подал холстяные меню.

Мы сделали заказ, и официант уже уходил, как вдруг я ощутила по ногам сквозняк. Дверь позади нас открылась. Я подняла глаза.

На пороге появилась женщина, с высоким хвостиком, в сером кашемировом пончо, которую мы видели в Сен-Мартене. Она встала в проходе, глядя прямо на меня, и очки ее под лампами отсвечивали, затемняя линзы. Не знаю почему, но я кивнула. Она кивнула в ответ и подошла к нашему столику.

Фин тоже узнал ее. И не меньше моего удивился.

– Мистер Коэн, миссис Букаран, могу я присесть?

Ответа она дожидаться не стала. Официант поднес еще один стул и взял ее пончо. Она хотела оставить его при себе, а официант предлагал повесить на вешалку. Та отказалась под предлогом, что повесит пончо на спинку стула. Пока они разбирались, я достала телефон и щелкнула ее на камеру. В зале было довольно темно, и фотографировала я сидя, а она еще стояла. Снимок вышел неудачный, да и женщина была неприметная.

Она присела и на безупречном итальянском сообщила официанту, что есть она не будет – только стакан негазированной воды с лимоном, пожалуйста, после чего представилась:

– Дофин Луар, ассистент Гретхен Тайглер. Как поживаете. – И это был не вопрос. Она изобразила улыбку, обнажив непримечательные ровные зубы.

Фин явно занервничал.

– Вы нас преследуете? – спросила я.

– Кажется, я одновременно с вами была в Сен-Мартене, – она опять оскалила зубы.

– Что вам надо, – продолжила я, – помимо воды?

Она открыла рот и издала какой-то звук наподобие смеха. Потом челюсти схлопнулись, и звук прекратился.

– Я приехала от имени мисс Гретхен Тайглер, – отвечала она, – поговорить с вами о ваших аудиотрансляциях.

Тут я поняла, почему эта женщина так напугала Трину Кини. Веяло от нее каким-то холодком. Она приехала выполнить поручение, и наше мнение на этот счет ее не волновало. Она была такой отстраненной, что слегка даже напоминала робота.

– Мы хотим, чтобы вы прекратили трансляции. Мы готовы заплатить вам за это, – она опять сверкнула зубами.

Вот как Тайглеры ведут дела. Сначала взятки, а потом угрозы.

Я сказала:

– Я так понимаю, у нас есть общая знакомая: Патриша Хаммингсворт.

Она повернула голову в мою сторону. Она послала человека убить меня в кухне моей собственной матери, но в глазах ее не отразилось ни малейшего воспоминания об этом. Как и о Патрише Хаммингсворт. В глазах у нее было пусто, причем настолько, что это уже настораживало.

– Я так понимаю, это вы подкупили Патришу, чтобы та предостерегла других от показаний, подтверждающих мои заявления?

– Суд это опроверг, – отмахнулась та от обвинений, даже глазом не моргнув.

– Суд ничего не «опровергает». Суд может счесть обвинение недоказательным или безосновательным, но никак не опровергнуть его. – В жизни с щепетильным адвокатом есть свои выгоды.

Дофин, на удивление, нисколько не смущало, что они со мной сотворили. Это буквально завораживало. У кого-то просто нет внутренней этики, и они творят, что хотят, пока это сходит им с рук, но большинство хотя бы стушуется, когда их ловят на лжи. Я накрыла ее руку своей и улыбнулась:

– Вот это да! Для своего возраста вы так молодо выглядите!

Она отдернула руку, и я увидела какой-то смутный проблеск у нее на лице. Она чуть моргнула и вернула самообладание. Я снова ее подстегнула:

– Операцию делали?

Она опять моргнула:

– Хирургия творит чудеса.