– Нет, не стал бы. Не в его стиле.

На этой ноте как раз вернулся Фин. Он купил ей блок зеленых «Пэлл-Мэлл» – двести штук на десять пачек.

Джулия встала ему навстречу, назвала его душкой и тепло пожала руку в знак благодарности. Потом опять уселась на диван, выпростав руку с сигаретой, а второй придерживая блок, точно комнатную собачку. В жизни не видела особы более царственной.

Она напоминала мне Леона. Наверняка они были отличной парой. Оба красивые, веселые, харизматичные – таким особым экземплярам трудно завидовать, ведь, несмотря на все их недостатки, вранье и легкомысленность, они своим существованием украшают мир.

Джулия узнала это выражение благоговения у меня на лице. Сразу его распознала. Она насупилась и одарила меня кривенькой улыбочкой, а затем отвела глаза и отвернулась, как будто отвечая – да, вот она я. Я – несравненная жемчужина, выпавшая из оправы. Я закатилась в пыль под диваном, и обо мне все забыли. Но если мысленно стряхнуть пыль и уныние, то вы увидите, что я все та же жемчужина.

39

Мы прошли лавку Малика и петляли по весьма угрюмым улочкам, пока не выбрались к широкому каналу, перегороженному глухими стенами складов. Антураж нас слегка ошарашил, а еще я помнила, что нам не стоит терять бдительности. Граждане Венеции не отличаются буржуазным единообразием Сен-Мартена. Тут, на задворках, все потенциально казались убийцами.

Фин видел, какая я стала дерганая.

– Тебе бы успокоиться.

– Но они же выяснят, где мы. До Венеции из Ла-Рошели всего один самолет раз в два дня в несезон. Стоит им сюда добраться и спросить о нас на стоянке водного такси, так они за пару минут нас найдут.

– По правде, Анна, я считаю, ты преувеличиваешь.

– Пойду тогда приму свои лекарства.

Отношения у нас совсем разладились.

Мы шли по улице, пока не вышли к залу ожидания перед вокзалом, ведущему к немыслимо лазурному Гранд-каналу. Здание вокзала было вытянутое, низкое, в стиле немецких палаццо, с бронзовой эмблемой на крыше, напоминающей кокарду гражданской авиации. Просторный вестибюль кишел туристами и разъезжими служащими, направляющимися домой. Невозможно было уследить за всеми лицами и уловить угрозу.

Уговаривая Фина, что ему надо как следует перекусить, я усадила его в водное такси и убедила сесть внутри кабинки. Отыскала в телефоне список веганских ресторанов и показала водителю адрес.

Тот повернул ключ зажигания и вырулил к каналу.

В ноябре Венецию окутывают туманы. Город стоял присмиревший, но нам периодически попадались знаменитые достопримечательности – мост Риальто, музеи, кое-какие дворцы вдоль канала, – и откуда ни возьмись всплывали целые толпы, словно из-под земли вырастали. Одеты эти люди были не к месту и не по сезону, в плащи-дождевики из пластика на летнюю одежду, как будто не в Венецию приехали. Водитель такси объяснил, что неподалеку встали громадные круизные лайнеры и сгрузили несметные толпы туристов где-то в промежутке с девяти до пяти. По его словам, венецианцы ненавидят лайнеры, поскольку пассажиры едят на борту, вообще не тратят денег в городе и перегораживают лучшие виды. Мы видели их у кромки воды: они шагали за поднятыми зонтиками гидов, ни на что не глядя, ничего не видя, просто снимая все вокруг на телефон.

– Что рассказывала Джулия, пока меня не было? – спросил Фин.

Я ответила и добавила:

– Она сказала, что Леон разорится. Она рассчитывала, что Гретхен будет обеспечивать их с Виолеттой, но та ее кинула. Джулия назвала Дофин Луар тупой жирдяйкой. Может, это у нее сорок второй размер.

– Сорок второй – это еще не жирдяйка.

– Фин, она же бывшая супермодель, она на кокаине сидела.